— Я бы осталась. Да… Ладно, чего там, давно мы это проехали. Я лучше про номер расскажу. Там одна у нас была из Киева — «на перевоз на Кыев». — Илона усмехнулась. — Девчонка — ну что твоя баскетболистка, рост под два метра. Ты тоже, смотрю, высокая… Когда она себя под музыку демонстрировала, не только там пластикой или гарными своими полтавскими очами мужиков удивляла, а еще читала им этакие лекции. Чешский специально долбила, немецкий. Я парочку запомнила — «Похвальное слово великанам» и «Похвальное слово коротышкам». — Илона облокотилась на стол. Кате казалось, что ей все еще нехорошо: глаза ее лихорадочно блестели. — «Мне нравятся маленькие мужчины. Очень нравятся… Потому что все, чем они располагают, — мало, и они увеличивают это силой духа, выкованного в жесткой борьбе с самим собой. Их агрессивность божественна. Они будят во мне материнскую нежность. Нет ничего, в чем бы большая женщина отказала маленькому мужчине». У нее бюст был пятый номер. Мужики там от нее тащились все, балдели — как запоет…
Я тут вот нечто подобное попробовать хотела — не позволили.
— Почему? — спросила Катя. При этом ей отчего-то вспомнился сердитый Серега Мещерский.
— Палыч сказал: ну, ты, Илонка, даешь, у нас все же культурно-развлекательное заведение, а не бордель. А я… Слышала, наверное, на представлении, что мне эта старая ворона кричала?
— Не бери в голову, Илона… Знаешь, — Катя смотрела на собеседницу, — цирк этот ваш, как я погляжу, очень занятное местечко.
Она запомнила быстрый пристальный взгляд — Илона потянулась к пачке сигарет и вдруг бросила ее на стол.
— Знакомых нет, кто травкой выручить может? — спросила она вдруг.
— Нет, — Катя отвечала спокойно, чуть лениво.
Репортер и сотрудник милиции — две большие разницы. И кто-то на время ради пользы дела должен примолкнуть. — Тут, в Стрельне, я слыхала, вроде на ярмарке у бильярдной можно купить. Даже ночью.
Дорого, правда.
— Я ничего крепче не беру, не хочу. И таблетки — тоже муть, одна боль головная. Травка… Знаешь, иногда покуришь, и все тип-топ. И никаких житейских проблем. Так, значит, никаких нет ходов?
— Увы.
— А я-то думала, вы, газетчики, такие места наперечет знаете. — Илона разочарованно вздохнула.
Кате на миг показалось, что ради этой просьбы ее так радушно и пригласили скоротать бессонную ночь до первого экспресса.
" Начало светать. Летние ночи коротки. Серпик луны словно таял.
Ежась от утренней прохлады. Катя шла через цирковой двор к воротам. Ее ночная приятельница осталась на пороге вагончика. Они распрощались очень даже мило. Завернув за угол слоновника, Катя снова увидела в утреннем теплом тумане Романа Дыховичного. Болоньевая куртка его была измазана свежей глиной. А на асфальте перед ним на разложенных газетах лежала гора цветов — в основном георгинов, черных от земли, словно их выдрали с корнями. Дыховичный елозил по асфальту на коленях, заворачивая этот гигантский нелепый букет. На Катю он даже не поднял глаз.
В восемь утра Колосов уже был в Стрельне — к нему должен был явиться Воробьев. Они заперлись с администратором в кабинете начальника ОВД и начали шаг за шагом прояснять цирковые дела. Весь предыдущий вечер Никита вместе со Свидерко потратил на разбор документации в офисе Консультантова. Строгий был офис и чинный. Тьма сотрудников — секретарши, менеджеры, юрисконсульты. Деловые интересы и контакты Клиники оказались весьма обширны. Помимо цирка, оздоровительного салона, ночного кабаре, ТОО по продаже пластмасс и копировального центра, в столице и других городах ему принадлежали магазины и склады, закупочные пункты цветных металлов, фабрика удобрений, сеть химчисток, оборудованных по последнему слову техники, пивзаводов и находившаяся на стадии реконструкции бумажная фабрика. Видно было, что Клиника все греб под себя, все, что могло когда-нибудь принести прибыль.
Администратор Воробьев о финансовой деятельности цирка поначалу говорил неохотно и уклончиво. Ранняя его встреча с начальником отдела убийств произошла по причине того, что в одиннадцать администратор уже должен был быть в Нижне-Мячниках на похоронах Ирины Петровой. На первые колосовские вопросы он пытался отговариваться неосведомленностью, то и дело ссылался на коммерческого директора Бромма, на собрание акционеров. Однако постепенно под настойчивым нажимом Колосова картина начала проясняться.
Фамилия «благодетеля», вложившего в цирк с подачи Севастьянова деньги, — Консультантов оказалась в конце концов Воробьеву очень даже знакомой.
Более того, как выяснилось, и сам Воробьев вместе с Консультантовым, Броммом и Севастьяновым оказался в числе держателей акций АО «Арена».
