Мы взобрались в мерно гудящую машину по широкой лестнице и присели на специально подготовленные кресла. Они стояли таким образом, что каждый ученик видел все, что происходило за окном. Пока что мы видели футбольное поле, корпус средней школы, плодовые деревья на окраине. Как только мы поднимемся вверх, то увидим весь город как на ладони. Чин-Лу и Леон проследили, чтобы никто не протащил с собой записывающие устройства, а еще нам всем пришлось пройти металлодетектор. То, что мы увидим в Трущобах, можно было оставить только у себя в голове. Откуда взялось подобное правило, мы не знали, но и не спорили. Спорить не модно. Тео и Тахира заняли самые удобные места на носу корабля. Туда же подтянулась группа поддержки. Мне, как самому рейтинговому ученику класса можно было выбрать любое место, но я предпочла остаться рядом с Амалией у правого борта, недалеко от панелей управления. Горящие кнопки и датчики меня совсем не интересовали. Для посещения Трущоб стоило забыть о человеческом факторе. Прежде чем дирижабль тронулся, Чин-Лу провела инструктаж в свойственной ей манере робота-андроида.
– Итак, во-первых, всем необходимо соблюдать технику безопасности: не рекомендую пытаться повредить дирижабль или выбраться из него на ходу. Мы будем лететь достаточно низко, чтобы вы могли рассмотреть жизнь Красного города. Но этой высоты достаточно, чтобы разбиться насмерть. На время полета система камер и Рейтингов не функционирует. Как вы знаете, мечта живущих в Красном городе – пробраться в Зеленый. Если вы отметите какую-то активность среди жителей, немедленно дайте мне знать, и мы поднимемся в небо. Теперь о технике безопасности в случае крушения…
Инструктаж занял еще полчаса из обещанных шести в воздухе, и даже самые послушные ученики вроде Тео показывали свое нетерпение. Тахира быстро нашла, чем успокоить парня. Она нашептывала ему что-то на ухо. Амалия, пользуясь отсутствием камер, скривилась и выдала:
– Держу пари, девственности она его уже лишила.
От комментария подруги мне стало горько и обидно. Одно дело знать, что эти двое встречались и, совсем другое – думать о том, чем они могут заниматься, оставаясь одни. А я ведь еще и целоваться толком не умела. И с чего бы, Тео, выбирая между мной и Тахирой, выбрал бы меня?
– Советую замутить с кем-нибудь из студентов, с которыми ты в последнее время тусуешься, – продолжала болтать подруга, пока мы поднимались в воздух и медленно летели над Зеленым городом. Такие знакомые районы и улицы с высоты птичьего полета казались игрушечными. Я неотрывно смотрела в окно, позабыв и о Тео, и об Амалии… Ее щебет превратился в белый шум, похожий на гул мотора. Я кивала и поддакивала, но не разбирала ни единого ее слова.
Интересно, когда Мист летела над городом, она тоже заметила крышу нашего дома, сделанную из старомодной красной черепицы? Увидела ли, что мамин задний двор почти ничем не отличался от дворов соседей? Обратила ли внимание на здание, в котором работал отец, защищая людей от правил системы? А однообразные квартирные дома для бедных районов, на крыше каждого из которых был разбит небольшой живописный сад? А дороги, пересекающие поля, где пасли скот? А крохотные фабрики, где производилась самая качественная мебель, игрушки и другие предметы, столь необходимые в быту? А толстую, бесконечную полосу густого, почти черного леса, пресекаемую несколькими линиями железных дорог? Видела ли она все это? Чувствовала то, что сейчас чувствую я? Бесконечную радость от полета и обретенной свободы… Это чувствовали люди раньше? Люди, которым дозволялось взлетать в небо словно птицам.
Мы летели еще долго, пока не покинули территорию Зеленого города и не оказались перед Стеной. Десять метров в высоту, прозрачная Стена была гарантом нашего спокойного существования, ведь многие хотели прорваться в рай. Я не успела рассмотреть Стену, потому что мы двинулись дальше, минуя отделяющую нас от мира Трущоб защиту. Амалия все говорила и говорила. Она так нервничала, что не могла сдержать потока рвущихся слов. А я молчала и наблюдала, как из-за дыма и смога поднимается город.
