Зеркало для России полностью

За плечами – 25 картин. Говорят, что 25 – число мистическое. Я попробовал окинуть все эти картины мысленным взором, невольно задавая себе, казалось бы, самый простой и в то же время очень непростой вопрос: что их объединяет?

И вдруг для себя самого совершенно неожиданно (и при этом со всей очевидностью) понял, что всякий, кто затруднит себя простым перелистыванием моей фильмографии, увидит прежде всего то, что у меня нет ни одной картины, не относящейся к судьбе России в тот или иной драматический период ее жизни.

Каждый раз, даже в ретроспективных или исторических фильмах, я непроизвольно (а порой и осознанно) писал незакатный портрет моей Родины. Действие могло происходить и 50, и 150, и 400 лет назад, но каждый раз сквозь фактурные мазки «той эпохи» проступало лицо сегодняшней России. Я как мог старался не выпячивать свое alter ego, чтобы не помешать случайно полноте отражения этого волшебного пространства. Получилось это или нет – решать вам.

Для меня это было как молитва. Как для иконописца иконы – это не «живопись», не просто почтенная профессия с ее «вершинами мастерства», а именно молитва. И одновременно – попытка понять, что же это за страна такая – моя Родина, таинственная и чудесная, порою труднообъяснимая и нелепая, страдающая и тоскующая, но при этом словно осиянная непобедимым светом.

Я совершенно точно знаю, что Россия – страна мистическая. Во всех смыслах этого слова. И в метафизическом, и в геополитическом, и в философском… Даже на бытовом уровне. Почему я так уверен в этом? Ответ – на страницах этой книги. Но даже первое мое воспоминание – мистическое. Именно самое первое в жизни. Это в своем роде как горчичное зернышко, которое «меньше всех семян», но, как в Евангелии от Матфея замечательно сказано, «когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его».

Когда я еще был совсем маленьким, моя кроватка стояла в спальне у родителей (был у нас домик, который отец сам построил). Однажды ночью я проснулся – почему-то горит свет в столовой (условно говоря, поскольку в небольших домишках гостиная часто является столовой). Родители спят, но свет почему-то горит. Я в кроватке стою, держась за перегородку, выглядываю… А у меня в то время была кружечка-невеличка с цветочками, замечательная, детская такая кружечка, из которой только я пил. Кажется, иногда мама наливала в нее для меня молоко еще с вечера, чтобы утром оно было не холодным. И вот я вижу: стоит возле стола диковинное существо, которое вполне подходит под описания домового. Я хорошо запомнил его облик: существо было одето почему-то во все розовое, большие уши лежали на плечах… Поскольку я был еще совсем несмышленым, я совершенно не испугался и просто во все глаза наблюдал, как этот ушастый преспокойно пил из моей кружечки. Я ощутил ужасную обиду (не помню, насколько я мог тогда выражать свои чувства, мог ли уже говорить, это действительно самое раннее мое воспоминание!). Может быть, именно эта обида и заслонила страх, который я просто не успел почувствовать. Ведь он пил именно из моей кружечки с цветочками! Ведь о том, что эта кружечка моя, знали все! Все сами уверяли меня в этом!.. А тут!.. Обида притупила даже любопытство.

В родном доме в Славгороде – я (в центре) с двоюродными сестрой и братом

Но тут непрошеный гость начал поворачиваться и… Его лица я так и не успел разглядеть. Или просто не запомнил? Вот на этом повороте его головы – как отрезало. То ли я уснул и сполз в свою кроватку, то ли память оказалась с этого момента кем-то слизана. Но я уверен в том, что это был не сон. Я же помню, наяву все это было! Домовой, одетый во что-то розовое, словно в детскую пижаму. Как будто специальный детский домовой!

Да и потом в моей жизни было много мистики. Теперь даже в Интернете, обращаясь с каким-то вопросом ко мне, адресаты обычно начинают со слов «Мы слышали, что Вы – человек мистический, поэтому, будьте любезны, подскажите, поделитесь тайным знанием…» или «Ждем квалифицированной консультации…». Ну и так далее.