— Обморозишься. Для этого тебя туда и отправляю. Привяжу к дереву, а когда рассветет, посмотрю, как ты себя чувствовать будешь. Ты же хотел поглядеть, как через меня пуля пройдет и какого цвета у Юры кровь.
— Не пойду! Убивайте здесь!
— Пойдешь, скотина, — процедил Родик сквозь зубы, ощущая новый приступ озлобления и стараясь поднять теперь уже сопротивляющегося Ивана Петровича.
Шум всей этой возни разбудил обитателей дома. На террасе появился Сергей Сергеевич. Он сонно спросил:
— Что тут происходит, Родион Иванович?
— Какая-то сердобольная душа скотину эту в тепло спать положила, одеяльцем укрыла. Вот я и хочу восстановить справедливость. К дереву его привяжу, пусть до утра постоит.
— Не надо, Родион Иванович. У нас и так чэпэ, а вы хотите все усугубить. Утром составим на него протокол. Его лишат разрешения на оружие, исключат из охотобщества. Оружие мы у него уже изъяли. Трофей вам отдадим в качестве небольшой компенсации. Не трогайте его. Давайте лучше пару часиков еще придавим. Не сворачивать же из-за него охоту, в такую даль ехали. Пусть отдыхает. Ему тоже досталось. Это я его спать уложил, а одежду спрятал, чтобы не сбежал ненароком. Оставьте его. Это я вам как председатель охотобщества говорю. Нам сегодня еще лося взять надо. Пойдемте, пойдемте…
— Подчиняюсь дисциплине, Сергей Сергеевич, — с сожалением произнес Родик. — Однако с вами не согласен. Лишение его охотничьего статуса — слишком мягкая кара. Я все равно это так не оставлю. Не здесь, но накажу.
— Это у вас горячка. Нервный стресс, замешанный на водке. Остынете и простите. Я вас знаю. Вы человек не злой, а Иван Петрович все же не закоренелый преступник и, надеюсь, не рецидивист. Думаю, к врачу ему надо обратиться. А пить вообще противопоказано. Да и по поводу наказания вы не правы. Протокол пойдет в Центральное общество, в милицию. Могут и уголовное дело завести. Попытка убийства. Мы в протоколе это отметим, все подпишемся. Ваша мысль о суде Линча плохая. Выбросьте ее из головы. Вам что, хочется из-за этого ненормального в тюрьму сесть? У нас большой бизнес намечается. Я понимаю ваше негодование, но…
— Я тоже все понимаю. Сдержать себя не могу. Внутри кипит. Вы правы. Не волнуйтесь, но имейте в виду: прощение преступления является соучастием в нем. Мы должны очень серьезно отнестись к случившемуся.
От подношений и боги становятся сговорчивыми.
Взрослые расположились за уставленным закусками и бутылками столом, а племянницы Родика, пользуясь случаем, шумели за стеной в спальне, используя кровать родителей в качестве батута, и иногда высовывали свои возбужденные рожицы из-за косяка двери. Убеждаясь, что взрослые заняты, они — вероятно, чтобы обратить на себя внимание, — с визгом пробегали по столовой и опять исчезали.
— Надо было Наташку с собой взять. Она бы с девчонками поиграла, а то от их визга уже голова трещит, — в очередной раз посетовала сестра Родика и снова крикнула куда-то в пространство: — Все, замолчали!
Дети то ли не слышали, то ли делали вид, будто не слышат команды матери, и продолжали прыгать так, что посуда на столе жалобно позвякивала.
Поводом вечеринки явилось возвращение сестры Родика и ее мужа из Италии. Поскольку это была их первая поездка за границу, они до сих пор фонтанировали впечатлениями, а привезенное вино, ценителями которого Надежда и Сергей неожиданно стали, подогревало эйфорию. Рассказы с многочисленными повторениями деталей и иллюстрируемые фильмом, отснятым ими в разных городах, наконец иссякли, а появившиеся на столе чай и сладости навели всех на общую мысль, что пора расходиться по домам. Беседа несколько увяла и оживлялась, только когда Сергей предлагал еще выпить в ответ на желание кого-нибудь из гостей уехать домой.
— Ой… Забыла вам похвастаться, — вдруг сообщила Надежда. — Мне итальянцы подарили комплект: серьги, кольцо и браслет. Сейчас принесу.
Женщины с интересом принялись разглядывать подарок. Родик попросил, чтобы показали и ему.
— Это золото с хризопразами. Работа неплохая. Дизайн очень современный. Подарок, говоришь?
— Да. Это партнеры Сергея расстарались.
— Странно. Вы знаете, сколько стоит этот подарок?
— Какая разница. Подарок ведь.
— Такой подарок… Этот комплект даже по себестоимости тянет тысячи на две-две с половиной долларов. Тут только золота без работы долларов на пятьсот. Камни… Странный подарок. Королевский. Такие подарки, по моим представлениям, просто так не делают. Их прием, судя по увиденному, — уже хороший подарок, даже если они и безумно заинтересованы в сделке. Рестораны, отели, поездки… Я в Италии не был, но цены могу представить. Прием им обошелся тоже не в одну тысячу долларов. Нас в Танзании так не принимали, хотя наши предполагаемые инвестиции составляли некую часть национального продукта страны, а партнеры по совместному предприятию были почти первыми лицами государства.
— Сравнил своих аборигенов с итальянцами! Ты во всем видишь негатив. Просто люди так к нам отнеслись, — забирая из рук Родика комплект, возразила сестра.
