— Я такого не говорил, но раз ты затронула эту тему… Во-первых, мы пока с тобой не женаты. Почему ты думаешь, что мы будем жить по законам брака? Завтра, глядишь, все изменится. Я пока ничего не решил. Кстати, и тебе никаких обещаний не давал. Никогда. Ты приехала в Москву. Я сделал все, что мог, но о дальнейшем мы с тобой даже не говорили. Тебя же устраивала ситуация, когда у меня была действующая жена. Я действительно скоро разведусь, но это не значит, что ты станешь моей женой. Если разговор в таком ключе, то я могу сегодня в гостиницу переехать. Во-вторых, судьба моей дочери меня, естественно, заботит больше, чем судьба твоего сына. Я не отказываюсь всемерно ему помогать, но усыновлять не собираюсь. Он уже взрослый мальчик, сформировался. Направить, помочь — да, но не более. В-третьих, я хотел бы, чтобы дочь осталась со мной. Если она так решит, то ее интересы будут на первом месте.
Окса, не вступая в дискуссию, молча встала и начала убирать со стола. Родик, считая, что сказал все необходимое, посмотрел на часы и заспешил на работу.
За текучкой он не заметил, как пролетел день, и следовало уже торопиться на встречу с Алексеем.
Алексей был не один. С ним за столиком сидели Игорь и двое незнакомых Родику мужчин. На столе стояли разнообразные закуски и початая бутылка водки. Родик подошел к столу и, поздоровавшись, устроился на свободном стуле, отметив про себя, что, судя по одежде, мужчины — бандиты. Официант принес меню, а Алексей, наполнив рюмки, предложил:
— Давайте за начало нашей конференции!
Все подняли рюмки и молча чокнулись.
— Про вашего фуфлыжника побазарили. Дело — дрянь, полный беспредел. Там терпил пол-Москвы, а из них еще половина братвы. В общем, решать все надо на Москве. Отпускать его никто не собирается. Подельнички его сплитовались[19], их сейчас отлавливают. Товар, который на вашем складе лежит, как я и думал, паленый. На него коммерсы вот этих пацанов претендуют. Надо вопрос перетереть.
— Про товар поговорим позднее. Скажите, что будет с Сергеем?
— Похоже, он полный лох. Завалят его, и все, если деньги не отдаст, — ответил Алексей.
— Дети у него, жена… — сказал Родик.
— А когда шармак[20] творил, он об этом думал? — спросил сидящий справа от Родика мужчина, не пожелавший представиться.
— Может, не знал, может, обманули его, — ответил Родик. — Разобраться ведь надо…
— А чего разбираться? Он бабками командовал, он контракты подписывал. Пусть отвечает, — вмешался второй мужчина. — Его сейчас еще и на счетчик поставили. Пусть дружков своих ищет. А он вместо этого в полном отказнике. Ему своих детей и жену не жалко, а мы за него должны переживать.
— Не один же он был…
— Пусть хоть свою долю отдаст. Может, и скостится что-то, — предложил Алексей.
— Да говорил я с ним. Он утверждает, что ничего по-крупному не брал. Я тоже так думаю. Ему на жизнь давали и втемную использовали. А насчет доли… Как ее определить? Общий долг — огромный. Он от него никакую долю не потянет.
— Тогда завалят его. Лучше, если он перестанет об этом петь. Поймут, что он пустой, и завалят. Пока все надеются, что он образумится и бабки вернет. На отработку при таких долгах не сажают. Я со старшими переговорю. Обещать ничего не буду, не моя власть.
— Ясно. А что по товарам?
— У наших коммерсов есть документы о том, что одежда куплена на их деньги.
— А что, на этой одежде пришиты бирки с наименованием их фирмы и номерами гэтэдэ? — спросил с ехидством Родик. — Я тоже деньги платил. Более того, груз ко мне на склад пришел, а не к ним. Спрашивается — почему? У меня тоже документы имеются.
— Мы в курсе. Нам Леха картинку нарисовал. Однако вы тоже ничего доказать не можете, — заметил сидящий справа от Родика мужчина.
— А зачем нам доказывать? Я деньги заплатил — товар получил. Акты сдачи-приемки подписал. Это мой товар, бесспорно. Вернее, так скажем: «наш» — мой и моих партнеров, сидящих за этим столом. Не вижу предмета для разговора. Завтра я в магазине батон хлеба куплю, а мне скажут, что он соседу принадлежит. Не мое это дело — выяснять происхождение товара.
— Родион Иванович, осадите. По нашим понятиям мы должны вопрос перетереть. Непонятка нам не нужна. Пацаны эти — наши кенты.
— Здесь ничего сказать не могу. Надо — значит надо. Решайте между собой. Ваша доля в бизнесе известна. Хотите сделать подарок — делайте, но из своих.
— Леха, что-то борзый у тебя коммерс.
В это время подошел официант и спросил Родика:
— Что будете заказывать?
Родик полистал меню и попросил принести ему долму. Официант что-то пометил в блокнотике и, наполнив рюмки водкой, обратился к Алексею:
— Горячее приносить или позднее?
— Несите, — кивнул Алексей и, ни к кому не обращаясь, заметил: — Родион Иванович — авторитетный коммерсант. Мы ему полностью доверяем.
Все промолчали, а Алексей поднял рюмку и предложил выпить. Родик посчитал для себя разговор оконченным и занялся закусками. Однако сидящий справа от него мужчина захотел продолжить:
