Зеркало для слепого полностью

— Наташа! — позвал Родик.

Однако никто ему не ответил. Родик надел тапочки и прошел в столовую. Там никого не было, хотя работал телевизор и все было ярко освещено. Удивившись, Родик направился в спальню. Дочка сидела спиной к нему за письменным столом.

— Наташа, папа пришел. Привет, — произнес Родик.

Она обернулась, хмуро ответила: «Здравствуй» и опять отвернулась.

Родик, не зная, что делать, возвратился в столовую. Лена сидела в его любимом кресле и сосредоточенно смотрела телевизор.

— Лена, я приехал, чтобы закончить начатый разговор. Выключи телевизор и позови Наташу. Надо поставить точки над «и». Я не могу и не хочу жить в состоянии неустроенности и неопределенности.

Она молча выключила телевизор и направилась в спальню. Оттуда донеслись голоса. Родик прислушался. Всего разобрать было невозможно, но одну фразу дочери он четко услышал:

— Чего он пришел? Гони его к этой черной вороне!

Родик, уже и без того раздраженный, вскипел и бросился в спальню. То, что он говорил, потом не поддавалось воспоминаниям. Наконец он попытался взять себя в руки. Это ему частично удалось, хотя все тело дрожало, а голова горела и кружилась. Развернувшись, он ушел в столовую. Сел в свое кресло и, чтобы как-то отвлечься, включил телевизор, но почти сразу выключил его. Вскочил и вернулся в спальню. Стараясь говорить спокойно, он предложил:

— Я понял, что произошло. Я же тебя, Лена, просил не настраивать ребенка. Однако, что случилось, то случилось. Теперь, Наташа, решение принимать не имеет смысла. Оно твоей мамой в одностороннем порядке принято. Мой удел — только его техническая реализация. Так вот… Даю вам месяц. Я куплю для вас в течение недели двухкомнатную квартиру. Оформлю ее, естественно, на тебя, Лена. Из этой квартиры забирайте все, что хотите, кроме моих личных вещей, кресла, коллекций и книг. Ровно через месяц я поменяю замки и перееду сюда. Если что-то будет надо для обустройства вашей новой квартиры, я это профинансирую. Дальше живите самостоятельно. Деньги на Наташу давать буду. Захочет со мной общаться — я для нее открыт. Надеюсь, она повзрослеет и поймет, что была не права, а ты, Лена, перестанешь натравливать на меня дочь. В конце концов, это невыгодно в первую очередь ей, а ты, как мать, должна это понять. Да… Как только я оформлю на тебя квартиру, разведемся. Надеюсь, в суд ты не пойдешь. Еще и такого позора не хватало. Все ясно?

Не услышав ответа, Родик развернулся, сорвал с вешалки куртку и, забыв надеть ботинки, вышел. Дойдя до лифта и сообразив, что он в тапочках, возвратился. Однако дверь уже захлопнулась. Пришлось позвонить. Лена открыла щелку, протянула ему ботинки и снова затворила дверь. Родик опешил, но сдержался. Обулся, аккуратно поставил тапочки на коврик и ушел.

Как доехал до Химок, о чем разговаривал с Оксой и даже как заснул, наутро он вспомнить не мог или не хотел.

Лежа в кровати, он, как обычно, спланировал день. Потом встал, умылся, позавтракал, оделся, спустился во двор, завел машину и поехал в офис. Все это он производил автоматически, как бы глядя на себя со стороны. В душе его поселилась какая-то тянущая боль, изжить которую пока не удавалось.

Найти бывшего директора Центра HTTM, а теперь председателя совета директоров одного из самых популярных коммерческих банков Москвы оказалось для Родика несложным.

По домашнему телефону ответил знакомый женский голос. Родик представился и в ответ услышал:

— Родион! Конечно же, я вас хорошо помню! Почему нас забыли?

— Не забыл. Жизнь нас разбросала в разные стороны. Это по сегодняшним меркам — обычное дело. Как поживаете?

— Все хорошо, но волнительно. Борю видим редко. Дел у него больше, а всего остального — меньше. Очень за него волнуюсь. Он не с нами теперь живет. А как у вас?

— Жаловаться не на что. Живу нормально, хотя все чаще былые времена вспоминаю. Было душевнее и проще. С Борисом мне надо переговорить. Как с ним связаться, не подскажете?

— Конечно. Записывайте его телефоны… Лучше звоните по прямому на работу. Домой без толку. Я даже этот телефон не даю. Он если и дома, то трубку не возьмет. Через секретаря тоже можно не пытаться. Она у него вредная. Даже меня не всегда соединяет. Звоните во второй половине дня или рано утром. Застать его нелегко. Я ему скажу о вас, давайте запишу ваш номер… Передам. Он обязательно с вами свяжется.

— Спасибо. Особенно себя не утруждайте. Я сам до него дозвонюсь. Желаю самого наилучшего! Здоровья в первую очередь. До свидания.

На второй день Родику удалось связаться со старым знакомым.

— Борис Михайлович? — официально спросил Родик и, услышав положительный ответ, добавил: — Боря, привет! Это Жмакин.

— Да, слушаю…

— Боря, это ты? — переспросил Родик.

— Я это, Родион Иванович, у меня совещание. Перезвони позднее. Лучше через секретаря. Извини.