Беляев, внимательно следивший за разговором, нерешительно посмотрел на консультанта, озвучив – «Ситуация неоднозначная – очень многое, пожалуй, зависит от того как мы публично представим данную схему и, разумеется, какая из сторон будет претендовать на политические дивиденды от реализации соответствующих благотворительных программ. Если экзорцисты запишут реализацию многомиллиардных программ на свой счёт, то это, конечно, же будет фиаско…».
«Коллеги, я думаю нам не нужно никакого публичного представления данной схемы – всё, о чём мы сейчас говорим, это дать возможность отдельным чиновникам оказать меценатскую помощь по оговорённой и согласованной нами с экзорцистами схеме. Это решение каждого чиновника из списка в отдельности и российская власть не имеет к этому решению никакого отношения» – быстро парировал Легасов, продолжив – «Что же до славы от этой меценатской деятельности, то, я уверен, что экзорцисты согласятся отказаться от этого ради общей пользы. В конечном счёте, вся эта слава принадлежит самим людям, которые решатся сделать этот, надо полагать, весьма болезненный для их самолюбия и банковского счёта шаг.
Юридически меценатами, вносящими средства в фонд, остаются сами чиновники или их аффилированные компании – это лучшая гарантия того, что экзорцисты не запишут эти политические дивиденды на свой счёт. Впрочем, принимая во внимание, пассивность экзорцистов на информационном фронте в последний год, очевидно, что они и не стремятся к получению каких-либо дивидендов подобного рода».
«Допустим…» – многозначно произнёс Владислав Аркадиевич, продолжив – «И всё же зачем подобные сложности с оффшорным трастом? Где гарантии? Разве не проще предложить перечислять средства напрямую в российский бюджет?».
«Создание траста в одной из признанных налоговых гаваней позволит минимизировать транзакционные потери, в то время как юрисдикция английского права гарантирует неприкосновенность данных фондов, как с российской стороны, так и со стороны чиновников, расставшихся с капиталами. Целевой характер траста в свою очередь обеспечит использование денежных средств строго по назначению и при обязательном выполнении ряда ограничительных условий. Это эффективные гарантии и для экзорцистов и для нас…» – мягко пояснил Алик, с улыбкой уточнив – «Что же до российского бюджета, надо полагать, видя всю неэффективность данного инструмента изо дня в день, при анализе источников многомиллиардных нелегальных капиталов наших чиновников, экзорцисты никогда не согласятся на подобное предложение. Да и опять же, с трудом можно себе представить и то, по какому коду бюджетной классификации можно было бы оприходовать данные суммы – не вводить же и вправду в бюджете код для сумм «экспроприированных незаконно нажитых капиталов российских чиновников».
Ширко тяжело вздохнул и, ещё раз поразмыслив над услышанным, продолжил – «И мы, в свою очередь, не сможем в полном объёме контролировать распределение этих средств между различными благотворительными проектами?».
Алик отрицательно покачал головой, пояснив – «Ни контролировать, ни управлять – в противном случае, мне не убедить экзорцистов. Надо понимать, что как сейчас для нас, так и для них потом согласиться с предложенной схемой будет непростым решением. Разумеется, регионы смогут предлагать фонду любые благотворительные и социальные проекты к финансированию, но окончательное решение должно быть только за фондом».
«И всё же при всех плюсах, это выглядит как наша уступка экзорцистам…» – неохотно произнёс чиновник, добавив – «Да и репутационные риски, опять же».
«Владислав Аркадиевич, у меня есть идея как существенным образом изменить восприятие этой сложной ситуации с пользой для нас» – понимающе кивнул Легасов, продолжив – «Я думаю, что смогу уговорить экзорцистов «зафиксировать» свои списки в отношении добавления новых фигурантов в случае запуска нашей схемы. Иными словами, это будет выглядеть как видимое сокращение списков по мере того как отдельные чиновники предпочтут выйти из игры. Сокращение списков, которое можно преподнести как первые успехи российской неформальной дипломатии и начало стабилизации ситуации».
«И это возможно?» – с заметным интересом переспросил Ширко, уточнив – «В чём для них резон соглашаться на данное предложение?».
«Думаю, вполне. Принимая во внимание, что возможности экзорцистов не безграничны, надо полагать им и без новых фигурантов надолго хватит их специфической «работы». Само же предложение может быть им выгодно не менее чем всем нам» – к большому удивлению присутствующих произнёс Алик, продолжив – «Во-первых, экзорцисты сжимая списки, дают понять оставшимся, что их время придёт быстрее, чем ожидалось – своего рода положительный информационный эффект. Во-вторых, выбытие чиновников, добровольно возместивших обществу урон, существенно сокращает им объём работы. В-третьих, это денежные поступления, которые пойдут на многочисленные социальные проекты, реализуемые на территории страны, что, безусловно, не может не обрадовать наших поборников справедливости».
