Бушевавшее и мятущееся в бешеном ритме внутри бренного тела сознание консультанта в данный момент вовсе не интересовало то, почему и за какие именно прегрешения британская разведка решилась на ликвидацию одного из своих агентов. Равно как его не волновало ни то, каким образом сама Габриэль, ранее не встречавшаяся с Фостер, первой узнала обо всём произошедшем, ни то, как изменилась и изменилась ли конфигурация сил на этой проклятой Богом чёрно-белой доске… Ибо, всё это меркло – меркло перед наступившим осознанием простой и банальной истины. Жестокой правды, состоявшей в том, что ему уже не увидеть снова её весёлую и беззаботную улыбку, не услышать её жизнерадостный звонкий смех, не взглянуть в её бесподобные зелёные глаза, не коснуться ладонью пряди её золотистых волос, не поцеловать её нежную тёплую руку…
«За что, Господи?! За что?» – тихо прошептал Алик, мысленно продолжив – «Вокруг столько людей – столько никчёмных людей, продавших свою совесть и душу за собственное величие, за власть над другими, за похотливые удовольствия, за грязные деньги… Почему она? Почему именно она должна была умереть? Это невинное и безобидное создание… Девчонка, единственной виной которой было то, что она всем сердцем беззаветно любила меня – меня одного… Любила, несмотря, ни на что… Любовью, прошедшей через все эти долгие полтора года забытья и забвения… Любила, зная, что в этом бренном прогнившем мире мы оба стояли по разные стороны баррикад… Меня – за эти два года не нашедшего ни времени, ни слов – простых человеческих слов, чтобы согреть её хрупкое ранимое сердце в ответ…».
Ощущение безвозвратной невосполнимой потери медленно, словно волнами, проникало в глубины сознания, всё ещё отчаянно из последних сил сопротивлявшегося неизбежной действительности…
Чувствуя, что заметно потяжелевшая голова вот-вот взорвётся от резко поднявшегося давления, Легасов, медленно встал со стула и, взяв стоявший на столе у Велисаровой дежурный пузырёк валерьянки, открыл крышку, опустошив содержимое до дна. Сняв душивший шею дорогой шёлковый галстук, Алик, небрежно бросил его в стоявшую у стола мусорную корзину, и, вновь подойдя к окну, уткнулся лбом в прохладную гладь стекла…
«Она погибла – погибла из-за меня… Всё из-за меня – если бы я не втянул Элис во всё это – если бы я не выбрал, не выбрал её сам для дальнейшего общения со Стивенсон – она бы сейчас была жива. Она бы сейчас в эту самую минуту жила и радовалась жизни…
Я же мог… Нет! Я должен был настоять на её немедленном выходе из игры и отъезде на нашей последней встрече. Всё, что мне было нужно сделать – это попросить. Всего лишь попросить её уйти – немедленно уйти с работы ради меня… Попросить и настоять на своём. Она бы ушла – непременно ушла, несмотря ни на Стивенсон, ни на руководство, ни на все их ведомственные интересы…
Всё что мне было нужно – это всего лишь сделать выбор… Сложный, но нужный выбор, который я должен был сделать ещё тогда – полтора года тому назад… Должен был, но не смог. Идиот, какой же я всё-таки идиот…» – со щемящей болью в сердце подумал про себя Алик и, до боли стиснув зубы, тихо произнёс вслух – «Габриэль, как ты могла – как же ты могла так с ней поступить?! Дура!».
В этот момент дверь в кабинет распахнулась, впуская Сергея, что-то оживлённо обсуждавшего с Людмилой и Александром по итогам завершившегося заседания.
Легасов, чувствуя тошноту, подкатывавшую к горлу, обернулся и, не поднимая глаз, медленно побрёл к двери, желая только одного – поскорее вырваться из этого душного, пыльного и подавлявшего разум здания главного следственного управления…
Одного взгляда на бледное лицо и потерянный, потускневший взгляд консультанта, руки которого заметно дрожали, было достаточно Велисаровой, чтобы понять, что что-то произошло. Она, толкнув в бок майора, заметно посерьёзнев, моментально переспросила – «Алик, что случилось?».
«Элис погибла…» – надломленным голосом произнёс Легасов, пройдя мимо коллег и не обращая внимания на отразившийся на их лицах шок, сухо и властно добавив – «Мне надо побыть одному…».
Выйдя из здания под небольшой только-только начинавший накрапывать дождь, он перешёл дорогу и, повернув направо, медленно побрёл по тротуару вдоль набережной, не обращая внимания на фигуры майора и полковника, неспешно следовавших за ним на приличном отдалении. Почувствовав вибрирование сотового телефона, Алик медленно достал трубку и, взглянув на появившийся номер абонента, небрежным движением руки отправил злосчастный аппарат, тщетно старавшийся соединить его с секретарём руководителя управления, в свободное плавание по мутным водам Яузы…
