«И, всё же, Владислав Аркадиевич, Вас что-то беспокоит, несмотря на достигнутые договорённости и полную поддержку руководства, не так ли?» – догадливо поинтересовался Легасов.
«Пойми меня правильно, Алик, как бы странно это не прозвучало с моей стороны, но я искренне верю в то, что всё, что ты делал ранее, делаешь сейчас и будешь делать далее, целиком и полностью отвечает интересам страны. Верю, ибо в противном случае я бы не поручился за тебя перед Калугиным. Разумеется, мне и самому порой непонятны отдельные мотивы твоих действий… Впрочем, разве можно судить о будущей картине, по отдельному её фрагменту?» – задумчиво произнёс чиновник администрации, спокойно продолжив – «И, знаешь, это вовсе не слепая вера, а твёрдая уверенность, основанная на опыте. По рангу мне приходится постоянно иметь дело с сотнями чиновников, управленцев и предпринимателей, всей душой публично радеющих о благе России и благополучии её многострадального населения, активно выступая в средствах массовой информации, в палатах законодательного собрания, на различных общественных слушаниях и комитетах.
Вот только, уверяю тебя, никто из этих политиканов добровольно не взойдёт на эшафот, если судьбой им выпадет шанс доказать свою преданность делу не в теории, а на практике. Случись что, и большинство из всех этих ярых патриотов, моментально вспомнит о своих зарубежных паспортах и видах на жительство в далёких тёплых странах. Никто из них не сделает того, что сделал ты, уже дважды – сегодня, вернувшись обратно в Москву, и там, в далёком Нью-Йорке, умирая за какие-то далёкие и непонятные многим идеалы…».
«Я не знаю и, более того, даже не собираюсь спрашивать тебя о том, что именно связывало тебя с экзорцистами в прошлом. И уж, тем более, о том какую роль в твоём решении о возвращении сыграли твои нынешние отношения с данным движением или его отдельными представителями, ибо, в конце концов, всё это не так уж и важно» – с понимающей улыбкой произнёс Ширко и, сделав небольшую паузу, продолжил – «Сейчас важно совсем другое. Важно предотвратить социальную и политическую катастрофу, к которой в данный момент целенаправленно движется наша держава…».
В этот момент кортеж высокопоставленного чиновника администрации с двумя машинами сопровождения, сбавив ход, свернул с дороги, остановившись у здания главного следственного управления по городу Москве.
Владислав Аркадиевич вышел из автомашины и в кампании Легасова быстро направился к массивным дверям учреждения, на ходу продолжая прерванный разговор – «Принимая во внимание, твоё, надо полагать, противоречивое отношение к отдельным лицам из числа российских силовых структур, в связи имевшим место рядом, прямо скажем, нелицеприятных инцидентов, мне бы хотелось, внести ясность…».
Легасов, беспрепятственно проследовавший вместе с высокопоставленным чиновником администрации, через входную группу службы безопасности здания, вопросительно посмотрел на Ширко в ожидании продолжения фразы, мельком увидев, как Александра и Сергея, шедших чуть поодаль тормознули для проверки удостоверений и регистрации данных в журнале учёта посетителей.
Ширко, поднявшись по лестнице к лифтам, взглянул прямо в глаза молодому человеку, мягко попросив – «Алик, и мне бы очень хотелось, чтобы во благо дела, ты отбросил все прошлые обиды и противоречия, ибо месть, вне зависимости от причин её побудивших, определённо не лучший спутник для достижения стоящей перед тобой цели. Сможешь ли ты обещать мне, что…».
«Владислав Аркадиевич, уверяю Вас – я не собираюсь сводить счёты с кем бы то ни было, используя для этого своё служебное положение. И в настоящее время меня занимают куда более важные вопросы, чем низкие размышления о мести отдельным лицам из числа российских силовых структур …» – мягко оборвав речь чиновника, понимающе произнёс Легасов. После этого молодой человек вошёл в лифт и, нажав кнопку нужного этажа, решительно добавил – «Впрочем, если эти люди вновь перейдут мне дорогу, Владислав Аркадиевич, полагаю, Вы понимаете, что мне будет сложно отказать себе в этом удовольствии. Разумеется, исключительно для целей общего дела…».
«Я рад, что мы поняли друг друга…» – одобрительно улыбнулся Ширко и, нажав номер второго этажа, пояснил – «Сейчас мне надо переговорить с руководителем главка, поэтому совещание группы начнём через десять минут…».
