В первый раз он притащил с собой водяные пистолеты и сорвал занятие, потому что Вадим первый не выдержал и начал гоняться за ним с магически сформированным из воды шаром. Я же завладела водяным автоматом с дальностью попадания в десять метров и тихо отстреливалась из-за укрытия, пока у меня не отобрали водострельное оружие и не столкнули в бассейн.
Во второй раз он просто с разбега прыгал в воду, поднимая тучи брызг, неожиданно подплывал со спины и начинал топить, мы с Вадимом, не сговариваясь, начинали ему мстить.
В следующий раз он просто устроил детский сад, приволок с собой выводок резиновых уточек и тихо плескался в углу, вызывая у меня неконтролируемые приступы дикого хохота.
В последний раз он вылил в бассейн несколько бутылок пены для ванн, превратив воду в некое подобие облака, сорвав всю тренировку, то кидаясь шарами пены, то изображая подводную лодку.
К тому времени меня уже научили неплохо плавать, и на последней тренировке, когда Дан уже убирал последствия пенного взрыва с интерьера помещения, мы заметили Бенедикта. Видимо, он наблюдал за нами с самого начала, но ничего не сказал, только покачал головой и исчез.
Зато на следующий день на троих ожидало перемещение в другое измерение, к тому памятному водопаду, только в этот раз тренировка была другой. Вместо крыльев мы видоизменяли ступни в ласты, выращивали между пальцами рук перепонки, а на шее — жабры. Да и я теперь была не одна, а в компании, и на этот раз всё прошло без эксцессов.
Теперь тренировки были на природе, а поэтому они усложнились. На том водопаде мы сначала выращивали крылья, делали несколько кругов в воздухе, а потом бросались вниз и в свободном падении переходили из состояния птицы в состояние рыбы без возвращения в исходное состояние человека, и уже плыли по течению реки.
Бенедикт проводил некоторые занятия в форме игры, давая нам возможность в шутку поиграть в салки в воздухе и в воде, после чего мы возвращались в Резиденцию уставшие, но весёлые.
Не оставались без внимания и тренировки в холле Резиденции, который давно стал спортивным залом. Вадим продолжал учить меня рукопашному бою, фехтованию, а в последнее время взялся за обучение владению ножами и кинжалами. Теперь посреди холла красовалась огромная мишень, куда мы по очереди метали ножи, а в коллекцию моего холодного оружия в виде меча Четырех стихий и пары ножей, добавился старинный персидский кинжал, подаренный Вадимом в честь моего первого попадания в центр мишени. Вадим не знал, что я чаще затачивала им карандаши, чем любовалась, пока он висел на стене.
Благодаря Вадиму и метательным ножам, выяснилось, что я обладаю куда большей меткостью, чем остальные, и Бенедикт, покачав головой, приказал начать обучение с луком и стрелами. Вот на этом поприще, в отличие от фехтования, я наконец-то начала делать успехи.
За эти несколько недель мы успели сплотиться в настоящую команду, в которую я вполне органично вписалась. Из-за усиленных тренировок и проведения большого количества времени на открытом воздухе в другом измерении, где было лето, я почти не заметила, как в нашем наступила самая настоящая весна, с капелями, гололёдом и ярким солнцем.
В один из таких вечеров, когда капли вешней воды барабанили по окну, мы сидели внизу, на кухне, которую мы давно превратили в общую гостиную с постоянными посиделками допоздна.
Мы рассказывали друг другу о своей прошлой жизни, не всё, просто делились какими-то отрывочными воспоминаниями. И Вадим, и Дан, давно уже ушли из внешнего мира и не знали ни о политической жизни нашей страны, ни о последних научных открытиях, ни об общемировых событиях, но никоим образом об этом не горевали, хотя и поинтересовались.
О парнях я узнала, что они оба сироты и потеряли родителей очень давно, и с тех пор под присмотром Бенедикта. Дан спросил насчёт моих родителей, но я как обычно не смогла ответить на этот вопрос, что мне часто задавали. Выдавила только, что мой отец умер, и расскажу об этом когда-нибудь, только не сейчас, поэтому к теме родственников мы больше не возвращались.
Зато вспоминали о многом другом. Дан рассказывал забавные истории про Мыша, который часто присутствовал на наших собраниях, обгрызая всё, до чего мог дотянуться. Я, в свою очередь, рассказывала про Багиру, свою кошку, припомнила несколько смешных ситуаций с Васиным попугаем-какаду, Ромочкой, который всегда любовался на себя в зеркало и выдавать к месту такие фразы, что все, кто присутствовал, катались по полу от смеха. Вспомнила, как узнала, чем пахнет попугай, когда тот пытался свить гнездо у меня в волосах. Как чем. Пыльной подушкой.
Вадим как раз рассказывал, как Дан оставил его ухаживать за Мышем, и как тот устроил ему тёмную, как вдруг постучали. Буквально, в дверь. Только этот звук, словно усиленный рупором, разнёсся по замку, как колокольный звон.
— Стучат. — ошеломлённо пробормотал Дан, уставившись на нас. Мыш быстро вскарабкался по рукаву его водолазки и спрятался в волосах.
