«Почему? — тоскливо подумала я. — Как только я решу побыть одна, так сразу же кто-то появится?»
— Что тебе надобно, старче? — я оглянулась на Даниэля. Тот пребывал в крайнем состоянии бешенства. — Ну, что я опять натворила, а?
— Ты… ты… — он даже не мог выдавить из себя гневные тирады.
— Ну я, я, что дальше-то? — я уже привычно ко всему махнула рукой.
— Ты сказала, что ты инкантар! — растрёпанный Дан обвиняющее ткнул меня в грудь.
— А, это… ты что, не знал? — я с любопытством на него уставилась. То, что вся школа шарахалась от меня, как от прокажённой, было привычно и ничуть не огорчало.
— Радуйся, что у нас в стране мораторий на смертную казнь, а то бы я тебе устроил!
— Хорошо, что его не отменили, — согласилась я. Происходящее скорее смешило меня, чем пугало. — Ну и кто тебе наябедничал?
— Не наябедничали! Просто сказали. — он продолжал меня тормошить за плечи, словно это должно было вытряхнуть из меня всю дурь.
— А, вот как это теперь называется. — скептично заметила я, засунув замёрзшую руку в карман.
— Ты что, специально? — Дан даже злиться забыл.
— Нет, конечно. Я же не знала, что чувство юмора здесь не входит в школьную программу.
— Чтобы больше такого не повторялось, слышишь? — Дан пригладил растрепавшиеся кудри и подарил мне ещё один обжигающий взгляд.
— Да ладно, ладно. — пожала плечами я, поднялась и зашагала в сторону школы. Дан раздражённо посмотрел мне в след и лишь махнул рукой. Но я вспомнила кое о чём и внезапно вернулась. — Слушай, тут такое дело. Надо усилить защиту на Резиденции. Точнее даже, её, скорее всего, придётся ставить заново.
— Бенедикт сказал? — Даниэль настороженно изучал моё лицо.
— Бенедикт ушёл. — вздохнула я. — Сколько он уже не появлялся? Неделю, месяц? Я бы сама сделала, только не знаю, как.
— Пару дней без силы, всего-то. — недовольно пробурчал он. — Я заметил, что защита исчезает, теперь понимаю, что Вию просто некогда её поддерживать. Ладно, я всё сделаю.
Я вошла в кабинет небольшим опозданием, потому что по пути заскочила в столовую, вспомнив, что нормально не ела уже почти двое суток.
Махнув рукой Алисе, я уселась на заднюю парту, прямо за ней и вытащила тетрадку, работающую у меня одновременно по всем предметам, небольшой презент Вадима перед переселением сюда. Тетрадка эта была артефактом, в смысле была похожа на обычную, но в ней страниц было раз в сто больше, а возможно она вообще была бесконечная. Проверить это я толком не смогла, на истории мира мне было нечем заняться из-за отличного знания этого предмета, и, чтобы не заснуть, я листала тетрадку, в уголке каждой страницы ставя цифры. В общей сложности я дошла до тысячных, потом мне уже надоело.
Пока нам шестерым читали предмет, я задумчиво рисовала на вырванном листке что-то, весьма отдалённо похожее на пейзаж. Алиса вдруг оглянулась и, ткнув пальцем на листок, одними губами спросила, нужен ли он мне.
Я отрицательно мотнула головой и протянула ей лист. Минут через семь он был мне возвращён обратно с записью в уголке.
— Это, конечно, не моё дело, и меня совершенно не интересует твоя личная жизнь, но вы бы чуть меньше афишировали свои отношения со Стефаном.
— Стоп, — прошептала я, прочитав её совет на возвращённом листочке. — Какие ещё отношения?
— Он всем рассказывает, что ты у него ночевала. — шёпотом сказала она, чуть повернув голову, словно высматривая у себя что-то на плече.
— Я его прибью. — одними губами сказала я. Уже громче, для Алисы, которая напряжённо ждала ответной реакции, прошептала. — У него в комнате книга-артефакт, привязанная к месту. Про орден. Я просто её читала.
— И всё? — Алиса недоверчиво хмыкнула и замолкла, заметив, что на нас укоризненно смотрит преподаватель.
Я сидел на иголках, дожидаясь конца занятий, желая поскорее разобраться с недоразумением. Поэтому едва нас отпустили, я выскочила из кабинета, едва не столкнувшись в коридоре с Филиппом, и помчалась разыскивать Стефана. Последнее, что я запомнила, перед тем как встретила Даниэля, это было то, что я садистски выдумывала смертную казнь.
В этот раз братишка был не в бешенстве. Вот этого состояния я и боялась больше всего. Если Дан кричал, краснел, выдавал ядовитые замечания, грозился убить, был в гневе — это всё было проходящее, затихающее сразу после начала взрыва. Сейчас же Дан был в непередаваемой тихой ярости. Всё, Стефан живёт дальше. Умираю, похоже, я.
— Это правда? — прошипел он. Вокруг нас мгновенно начала собираться толпа, жаждущая хлеба и зрелищ.
— Нет. — быстро сказала я, уже догадываясь, о чём он спрашивает. — Это дезинформация! — От Дана было только одно слово, которое по неприличности, цензура в виде меня не пропускает. — Сам дурак. — надулась я с видом человека, убеждённого в своей невиновности, однако, продолжая пятится всё дальше, задним умом понимая, что меня сейчас действительно убьют и красный крест не поможет.
— Да ты!.. — крикнул он. Наконец его прорвало, не замечая уже ничего, Дан выдал такой поток ругани, что я поцокала языком.
