Наверное, дела у меня были совсем плохие, судя по крови на асфальте, его руках и одежде. То, что кровь моя, я не сомневалась. Вытянув непослушную руку, я под пронзительным взглядом Сева, дотронулась до горла, ощущая под пальцами что-то вязкое и неприятное, совсем не похожее на кровь. То же вещество было на колене и руке.
— Ты клей на меня вылил что ли? — хрипло попыталась я пошутить. Слишком много беспокойства было в глазах моего врага.
Он недовольно скривился и промолчал. Немного сместив угол обзора, я обозрела переулок, но в нём не было ничего примечательного. Рядом по-турецки сидел Север, рукава закатаны выше локтя, он задумчиво смотрел на кровь, исчезающую с его рук.
Я снова попыталась сесть, опираясь на дрожащие руки и пытаясь согнуть ватные ноги, но поднявшись наполовину, не выдержала, Север, следящий за моими движениями, успел придержать и осторожно опустить.
— Я говорил, что тебе сейчас лучше не двигаться. Ты много крови потеряла. — устало произнёс он, потирая переносицу, руку мою он так и не отпустил, видимо для полноты понимания его слов. Знак на запястье отреагировал болезненным уколом на прикосновение, горло запершило, я попыталась прокашляться, но сердце пронзило болью.
— Что с тобой? — откуда-то издалека донёсся голос Севера, сжимающего запястье в поисках пульса. Наверное, он почувствовал, в каком ритме сейчас бьётся моё сердце.
— Сейчас… нормально… — заставила себя выдавить я, чтобы он не волновался, чувствуя как холодеют руки. Боль стала невыносимой.
Приступ закончился так же внезапно, как и начался. Я распахнула глаза и глубоко дышала, стараясь не дрожать от пережитого страха и боли, а рядом со мной на коленях стоял Сев и смотрел мне в лицо с таким выражением, что мне стало страшно скорее за него, чем за себя. Он был бледен так, что соперничал по белизне с выбеленной стеной, и столько ужаса в глазах, сострадания…
Впрочем, мне скорее показалось. Когда я окончательно пришла в себя, Север снова был невыносимо спокоен.
После приступа силы возвращались подозрительно быстро. Раны на глазах подсыхали, мазь впитывалась. Я даже смогла сесть, а Север протянул мне жезл. Я обрадовалась: боялась, что в суматохе его потеряли.
— А теперь я требую объяснений. — сквозь зубы приказала я, пряча жезл на поясе. Ни от него, ни от меня в схватке толку не было.
— Ты, как и сама догадалась, работала приманкой. И стала заложницей. — Сев от этого нисколько не раскаивался. Он настойчиво заставил меня съесть шоколада и отвернулся. — Мне пришлось блефовать. А когда ты потеряла сознание, мы ещё немного пообщались, и он сбежал, и теперь у нас только два часа, чтобы найти и обезвредить. — Север нашёл в себе силы улыбнуться. Начинался дождь, и я не понимала причин его радости.
— Почему два часа? — нахмурилась я, медленно поднимаясь на ноги, опираясь о стену.
— Время вещь относительная. — непонятно ответил он, безразлично глядя вверх на серое небо, всё его веселье исчезло, похоже, он просто старался меня приободрить.
— Что ты имеешь в виду? — не выдержала я. — Можешь хоть что-то нормально объяснить, я даже уже не требую объяснять всего!
— Когда наше время кончится, мы не сможем ничего изменить. После заката можно возвращаться домой. — ответил он, и я наконец поняла, в чём дело. Вечер. Скоро сядет солнце, и когда оно сядет, делать что-то уже будет поздно. Я слишком долго была без сознания.
— Абзац! — в сердцах я стукнула кулаком по стене, но от этого стало ещё хуже. Пошатываясь, я вышла из переулка, Сев последовал за мной, не делая больше попыток заговорить. — Скажи что-нибудь? — меня уже угнетала сложившаяся тишина, я шла рядом с Севером, погруженная в мрачные мысли.
— Сколько тебе лет?
— Интересный вопрос, — оценил я, — с утра было шестнадцать. Но я уже сомневаюсь, какое это было утро.
— А-а, — потянул он. — Выглядишь младше.
— Хорошо сохранилась. — хмыкнула я. — В Сибири живу, законсервировалась, как мамонты. А тебе сколько?
— Двадцать. — ответил он, странно глядя на меня, причина этого меня не заинтересовала, потому что внезапно я увидела Бенедикта.
— Что?.. — я пригляделась и поняла, что ошиблась. Это был не мой учитель, а Бенедикт двадцать с лишним лет назад, а рядом с ним стояла моя мама, они о чём-то увлечённо разговаривали и не замечали ничего вокруг. Я никогда не видела маму такой счастливой. Я знала, что она знакома с Бенедиктом, но чтобы они…
— Знакомые? — спросил Север, проследив направление моего взгляда.
— Нет. — соврала я, отрывая от них глаза. Явно не стоит акцентировать внимание инкантара на том, что я кого-то знаю. — Показалось. — А про себя подумала, что надо осторожно выяснить у матери, откуда она знает учителя, сейчас же разглядывать их было опасно. — Куда мы идём? — Перевела тему разговора я, оглядываясь кругом.
— На кладбище. — Север вдруг улыбнулся, на щеке появилась ямочка. — Просто на кладбище.
— Шутишь?! — я даже остановилась, разозлённая.
— Отнюдь. — он продолжал безмятежно улыбаться.
