– Отчего вдруг? – невольно заинтересовался Суон, хотя всё ещё был сердит на Иву и намеревался держаться в беседе самого сухого тона.
– Пока неясно. Но было бы недурно знать. Это странно, очень странно, даже учитывая неординарную репутацию лорда Карниваля. Но об этом – позже. Его коллекция заслуживает особого внимания. Вы, вероятно, не слишком удивитесь, если я скажу вам, что к её собиранию приложил руку доктор Купер.
– Винсент Лонг, – перебил Иву инспектор.
– Вот как? Винсент Лонг? Что же, допустим. Но я буду пока называть его Купером, для простоты. Так вот, Карниваль собирается уехать и оставляет себе лишь несколько предметов из своей великолепной коллекции. Это именно те предметы, которые были ему доставлены Купером-Лонгом. Купер был агентом Карниваля на протяжении нескольких лет, судя по его записям в каталоге, который он вёл для лорда. А после возвращения из Нубии Купер уже не работал на Карниваля: Джексон, секретарь, сказал, что у них произошла какая-то серьёзная размолвка. И тогда я вспомнила… Я вспомнила про книжицу мисс Филпотс. Когда вы любезно отвлекали внимание этой дамы, я успела заметить в её инвентаре также и то, что самые дорогие приобретения были сделаны Зулейкой после того, как Купер должен был вернуться из Нубии, сбежав из экспедиции мистера Флитгейла. Теперь представьте: Купер работает на Карниваля, получает от него заказы и деньги на финансовую поддержку экспедиций и за работу…
– Не дороговато ли Карнивалю встают такие приобретения? – изумился Суон.
– О, инспектор, он готов заплатить за то, чтобы получить желаемое прямо из-под земли. Да ещё и быть уверенным в том, что эта вещь ещё не была представлена ни в одном музее, ни в одной коллекции! Вспомните о судьбе находок нашего друга Флитгейла. Они пропали прежде, чем были предъявлены научному сообществу, и не осталось даже их описаний! Да, Карниваль не скупится на эти вещи. Они значат для него нечто большее, чем просто удачное вложение капитала или пополнение коллекции. Но вернёмся пока к Куперу. Если по каким-то причинам лорд отказался от его услуг, Куперу пришлось искать нового покупателя. Но, полагаю, это было не так просто. Мало кто может сравниться с Карнивалем в его богатстве и страсти к древностям! И тогда Купер решает продать то, что у него есть, хотя бы и за меньшие деньги. Думаю, через антикварную лавку он мог найти нашу мадмуазель Зулейку. Она не так богата, но у неё есть ряд чудных преимуществ. Она плохо разбирается в искусстве и древней истории, и достаточно беспечна, чтобы приобрести вещи, почти не торгуясь – за счёт бедняжки Филпотс. Куперу, вероятно, уже не приходилось привередничать.
– Что же, результаты моего разговора с миссис Глейн подтверждают такую картину событий, – кивнул Суон и пересказал свою утреннюю беседу с вдовой. – Миссис Глейн видела Купера у Зулейки и слышала обрывок разговора – Купер приносил ей на продажу какие-то вещицы для её ремесла. Это оплетает разнообразными связями всех подозреваемых, но, увы, не даёт нам ответа на вопрос: Кто убил Зулейку, и почему – и как – погиб наш хитроумный антикварный агент?
– И ещё, инспектор, Карниваль покидает Лондон всего с двумя своими экспонатами. Полагаю, что в течение последнего года он искал третий, но Купер, как мы знаем, не оправдал его ожиданий. Я знаю, что это за предметы. Те два, которыми Карниваль дорожит так, что держит в тайнике: Это амулет в виде скарабея и иранская золотая чаша. И как бы мне хотелось узнать – какой третий предмет. Это может всё разъяснить. Но по этому вопросу нам стоит проконсультироваться с Гаем Флитгейлом…
– Боже, – неожиданно прервал Суон речь Ивы, – я ведь не сказал вам! Флитгейл пропал! Он получил письмо от Карниваля и пропал! – Суон словно очнулся и с досадой стукнул кулаком по колену.
– Пропал? О, силы небесные! Я чувствовала… я предупреждала его, инспектор, и вы – свидетель!
Глаза у Ивы расширились, она вскочила с места, пронеслась по небольшой гостиной к креслу в эркере так, что сестринский балахон заполоскался у неё за спиной как стяг, вцепилась в резную спинку тонкими пальцами и быстро, отрывисто заговорила:
– Ему грозит опасность. Да, сегодня в доме Карниваля. Я должна была догадаться об этом, но я не предполагала, что всё так быстро случится. Он в особняке, я уверена. Карниваль сообщил о планирующемся госте!
– Но что мы можем сделать? – спросил Суон с тревогой.
– Надо немедленно ехать к особняку.
– И что мы будем делать? Ворвёмся в дом, а там наш дорогой учёный Флитгейл мирно попивает шерри у камина и ведёт с Карнивалем увлекательные беседы о пирамидах? – с сомнением качая головой, проговорил Суон.
– Суон, я прошу вас! У меня дурное предчувствие. Там что-то происходит. Как я могла быть так глуха? Флитгейлу грозит серьёзная опасность. Давайте просто доедем до особняка, а там посмотрим. В любом случае я еду.
Ива оттолкнулась руками от спинки кресла, решительно прошла к двери и крикнула вниз:
– Алоиз, когда будет авто?
– Через десять минут, госпожа! – донеслось снизу так, словно Алоиз давно был готов к какому-нибудь неожиданному распоряжению.
– Разумеется, я еду с вами, – резко сказал Суон.
Через десять минут Ива и Суон вышли из дома и сели в автомобиль, за рулём которого сидел Алоиз в белых перчатках и шлеме, выглядевший во всём этом наряде несколько комично. Суон, заразившийся беспокойством, опасался, что поездка к особняку лорда Карниваля будет походить на неспешную прогулку, коль скоро за рулём был педантичный фарфоровый секретарь. Но, против ожиданий, Алоиз с места резко разогнал мотор, и экипаж полетел по тёмным улицам Лондона с такой скоростью, что вслед ему неслись панические свистки полисменов, а повозки и кэбы шарахались с дороги, когда мимо пролетал сверкающий «Ланчестер».
Эта безумная гонка по вечерним улицам с мелькающими жёлтым пятнами фонарей, подпрыгивание авто по булыжной мостовой и убегающие в темноту кошки привели Суона в ещё более тревожное состояние. Поэтому он был уже вполне готов к тому, что в тот момент, когда автомобиль выскочил на дорогу, ведущую к особняку лорда Карниваля, Ива одной рукой схватила его за локоть, а другой показала вперёд. «Смотрите, Суон!» – крикнула она, и Суон увидел. Над особняком стояло зарево. Лимонной короной оно венчало плоский купол над центральной частью дома, и становилось почти киноварным над правым крылом здания.
– Боже мой, особняк горит! – закричал Суон.
«Ланчестер» обогнал несколько пожарных карет, которые, истошно бренча колоколами, спешили к особняку. Их спешка была лишь делом чести: Погасить особняк казалось уже невозможным. Из окон второго этажа центрального корпуса вырывались языки пламени, всё правое крыло горело, а из верхних окон валил дым в вперемешку с тонкими, острыми, как жало, побегами ярко-алого пламени.
Когда Алоиз резко затормозил у ворот и Суон помог Иве выбраться из салона, они увидели, что по газону перед величественным крыльцом особняка мечутся несколько фигур. Судя по всему, это были слуги, выбежавшие из флигелей по обе стороны главного корпуса, полуодетые, с лампами и почему-то с оружием в руках. Как раз подоспели пожарные, им открыли ворота, и Суон, Ива и Алоиз почти побежали к портику. Навстречу им из дома выбежал всклокоченный Джексон. Он задыхался от кашля, одежда была измазана сажей.
– Что там случилось? – остановил его Суон решительно.
– Я, я не знаю, – едва выдавил сквозь кашель секретарь. – Я был во флигеле…
– Где гость его светлости? – Суон схватил Джексона за плечи, отчасти для того, чтобы он не упал, отчасти – чтобы немного привести его во вменяемое состояние.
– Гость? О, Господи, я знал, что добром это не кончится! – простонал Джексон, и метнулся было обратно в дом, но Суон удержал его и повторил вопрос голосом почти угрожающим.
– Они были в кабинете…
Суон обернулся на полыхающий дом:
– Где кабинет?!
– Комнаты Карниваля горят! – ответила Ива вместо секретаря, так как он, в шоке, не смог вымолвить больше ни слова.
Суон, не медля более ни мгновения, кинулся в дом, вслед за первыми пожарными, которые на фоне огромного особняка выглядели жалко и комично со своими кожаными вёдрами и баграми. Ива и Алоиз, остававшийся в кожаном плаще и шлеме, последовали за ним.
Огромный холл был заполнен дымом. Мелькали едва различимые фигуры слуг и пожарных, слуги пытались сорвать со стен гобелены и вытащить укутанные тлеющей холстиной скульптуры. С постаментов упало несколько фарфоровых ваз. Напольные часы упали и рассыпались тысячью блестящих шестерёнок. Пожарные срывали гардины с окон и плескали водой на стены, однако это уже не имело никакого смысла.
Деревянная лестница, к которой Ива увлекла Суона, полыхала. Индонезийские демоны, скалясь, выглядывали из адского пламени, сами охваченные голубоватым ползущим огнём.
– Здесь не пройти! Лестница горит! Окно! – Суон, добежав до лестницы, круто развернулся на месте; раздался звон стекла – Алоиз держал в руке увесистую бронзовую статуэтку. Пламя на лестнице тотчас вытянулось, устремилось вверх, загудело и заполнило собой всё пространство внизу – трое только успели выбежать из французского окна, разбитого Алоизом, выходящего на террасу, и за ними уже заколыхались схватившиеся огнём шторы.
Пожарные с лестницами метались вдоль фасада. Суон крикнул, они подтащили лестницу, едва доставшую до второго этажа, и инспектор стал быстро подниматься к балкону, в балюстраду которого упёрлась шаткая лесенка.
– Я вас умоляю, останьтесь здесь! – крикнул Иве Алоиз, и поспешил за ним.
К лестнице приближался, блестя потным лицом в отсветах пламени, начальник пожарной команды:
– Вы из дома? Служите тут? Кто туда полез?
– Я – медсестра лорда Карниваля, а в дом пошли полицейский инспектор и его помощник. Простите, сэр, надо найти его светлость!
В это время Суон и Алоиз уже скрылись в доме, а пожарный с сомнением посмотрел вверх:
– Они самоубийцы. А вам, мэм, следует отойти отсюда, да побыстрее. Может быть, ваша помощь понадобиться позже, а пока… – и тут он грубо схватил Иву за локоть и с силой дёрнул так, что хрупкая Ива буквально отлетела ярдов на десять в сторону. В тот же момент на том месте, где она стояла, с глухим стуком разбился кусок гипсовой капители.
Всё же Иве удалось войти в дом вновь: она обошла угол особняка и обнаружила небольшую дверь, аккуратно заштукатуренную таким образом, что различить её в стене было бы невозможно, если бы она не была приоткрыта. За ней круто вверх поднималась каменная лестница. Ива взлетела наверх, не прикасаясь к уже горячим стенам, в темноте толкнула дверь и оказалась в крошеной задымлённой комнатушке, заставленной шкафами красного дерева. Судя по расположению – это была гардеробная Карниваля в коридоре на третьем этаже. Дверь из гардеробной была открыта, в коридоре на полу тлел с редкими искрами афганский ковёр, подол сестринского балахона загорелся, и Ива, приподняв юбки, стряхнула огонь.
Навстречу ей из секретарской выскочили Суон и Алоиз. Разглядеть что-либо было невозможно. Стоял плотный дым и слёзы застилали глаза. Ива закрыла нос и рот рукавом, другой рукой показала на дверь кабинета Карниваля и мужчины налегли на дубовую панель. Дверь была заперта. Ива с трудом преодолела несколько ярдов до двери, упала перед ней на колени и вынула шпильку. Через секунду дверь распахнулась: За ней было почти ничего не видно, так густо стояла сизая, зловонная мгла.
