– О, сэр, вы уже пытаетесь исполнять свои обязанности! – вновь улыбнулся доктор Ллойд, появляясь из белого небытия, уже с металлическим лоточком в руках. – Не беспокойтесь, он будет жить и, наверняка, долго. Везунчики живут долго. А можно сказать, что ему-то чертовски повезло. Он получил сильный удар по голове, и был без сознания. Если бы вы не подоспели – он бы, несомненно, погиб. Но – Бог милостив. Сотрясение мозга, отравление угарным газом, кое-какие ожоги… Он уже пришёл в себя.
– А лорд Карниваль?
– А вот о его светлости ничего не могу вам сообщить. Полиция осматривает особняк. Дом сгорел почти полностью, осталось одно крыло и, слава Богу, огонь не перекинулся на флигели. В больнице лорда нет, и тела пока не нашли. А теперь – никаких больше вопросов. Укол, инспектор. Для вашего же блага.
Молоко сгустилось, Суон уснул почти довольным, хотя на самой грани сна, прежде, чем опуститься в белую тишину, он подумал о чём-то занятном и важном, но мысль расплылась, утонула, не успев оформиться в слова.
Через несколько дней инспектор Гэйбл, которому было поручено расследование обстоятельств пожара в особняке и дело об исчезновении лорда Карниваля, сообщил уже освободившемуся из-под опёки докторов Суону, что врач разрешил побеседовать с Гаем Флитгейлом. Доктор Ллойд категорически возражал против длительной беседы и присутствия девицы-сиделки Карниваля, но, в конце концов, ему пришлось смириться с её присутствием.
