Секретарь нерешительно протянул прорицательнице маленький конверт с вензелем какого-то пансиона: На дешёвой бумаге было выведено нетвёрдой, но знакомой рукой: «Мисс Иве, лично».
Это была рука Карниваля.
Около полудня инспектор Суон вошёл в ателье Ивы, неся в кармане свёрток из красного атласа. Ива встретила его в светлом утреннем платье, но шторы были приспущены, в комнате царили сумерки, и зеркало было задрапировано индийской шалью, никак не напоминавшей о трауре, но и не открывавшей ни дюйма зеркального стекла.
— Вы принесли то, что я просила, дорогой инспектор, — не спросила, а, по привычке, лишь подтвердила Ива, глядя на вошедшего уставшими, неспавшими глазами.
— Утром я отправил инспектора Брюса к мисс Филпотс, и он принёс — кажется то, что вам нужно. Около дома Филпотс будет дежурить констебль.
Ива развернула ткань и кивнула.
— Он сказал, что мисс Филпотс пришла в неописуемое волнение и согласилась на время расстаться с этим зеркальцем, только взяв с бедняги клятвенное обещание вернуть его в целости и сохранности.
— Неудивительно, — усмехнулась Ива и отложила предмет на столик перед собой. — Прочтите это, инспектор. Я получила его вчера вечером.
Она протянула письмо и внимательно следила за выражением лица Суона, пока тот читал. На лице старшего инспектора не дрогнул ни один мускул, он только слегка покивал головой и вернул письмо со словами:
— Ну, чего-то подобного я и ожидал. Письмо принёс посыльный из конторы «Бриверс и Хоккс», около восьми вечера. Мы не заподозрили ничего экстраординарного, но всё же я не исключал возможности весточки от нашего лорда.
— «Мы не заподозрили?» — переспросила Ива, приподнимая бровь.
— Мисс Ива, я не стал вас беспокоить такими пустяками, но с тех пор, как все мы вернулись из госпиталя, за гостиницей «Дельфин», где отдыхает мистер Флитгейл, и за вашей квартирой, как бы это выразиться… приглядывают мои сержанты. Для моего спокойствия. Я не стал сообщать об этом своему начальнику, но решил, что это нелишняя предосторожность.
— Значит, ваши бравые сержанты были здесь весь вечер? — спросила Ива.
— Совершенно верно, — подтвердил Суон. — Они сменяли друг друга с наступления темноты и до утра. Сейчас я отпустил их отдыхать.
— Как это мило с вашей стороны, — не без иронии откликнулась Ива, — позаботиться о сержантах. Надеюсь, они не заметили ничего подозрительного?
— Мисс Ива, должен признаться, что заметили; впрочем — это сущая ерунда и разыгравшееся на пустой сержантский желудок воображение. Если из вашего окна, действительно, не вылетал кто-нибудь в районе четверти девятого.
По тону инспектора было трудно догадаться, какую долю иронии он вложил в эти слова, но смотрел он серьёзно и даже взыскательно.
— Ну, кто бы ни имел чести вылетать из моего окна в указанное вами время, — таким же двусмысленным тоном ответила Ива, — можно лишь определённо сказать, что лорд Карниваль намеревается войти в мою дверь, и не далее, чем сегодня к обеду.
Их разговор вновь напоминал изящную фехтовальную партию, но она закончилась раньше, чем разбудила азарт в противниках.
— Мне кажется странным, что лорд Карниваль подписывается этим странным «I», — заметил Суон. — Полагаю, он имеет в виду «Incognito», но это выглядит нелепо. Какие-то мелодраматические эффекты, совершенно не вяжущиеся с его характером, при всех его причудах. Игра.
— О, нет, сэр, это вовсе не игра. Дело куда серьёзней. «I» — это вовсе не «incognito», дорогой инспектор. Это — «immortal».
— Что? — переспросил Суон, тряся головой, словно не веря своим ушам. — Как вы сказали? Это бред!
— Но лорд Карниваль так не считает, — сказала Ива серьёзно.
Помолчав немного и обдумав свои слова хорошенько, она изложила Суону результаты вчерашнего опыта материализации в таких выражениях, которые не слишком бы ранили рационалистический ум инспектора.
— Но при чём тут крокодил? — недовольно спросил Суон, выслушивая умозаключения Ивы. — Что это ещё такое?
— А, инспектор, я совершенно забыла, что вы не очень хороши в мифологии. Спиритический сеанс указал, что некий предмет находился «во чреве бога». Вы же помните, что у Зулейки было чучело крокодила, не так ли? Египетский бог Себек, господин Нила, изображался с головой крокодила, и считался защитником богов и людей. Некоторое время в Египте его даже считали верховным божеством, ибо под его началом были животворные разливы Нила. Очень жаль, что он не защитил мадмуазель Зулейку. Впрочем, он мог оказаться и воплощением зла, поскольку в его теле скрылся бог Сет, совершив коварное братоубийство. А единоутробным братом Себека был ненавистный Апофис, каждую ночь сражающийся с великим Ра за возрождение жизни.
