Бомба "Марк 4", пять тонн веса и тридцать одна килотонна мощности, вывалилась из брюха самолета. На заданной высоте исправно раскрылся парашют, и поплыл на север, хорошо видимый с парижских улиц. Конструкция этого боеприпаса требовала его окончательного снаряжения (фактически, досборки) перед самым сбросом — а так как один из компонентов не был вставлен, то бомба представляла из себя всего лишь контейнер, наполненный радиоактивным веществом, не способный к взрыву. Но никто на земле этого не знал.
— Центр, я 051. Цель не меняет курс, ведет ответный огонь. 039 сбит, я продолжаю атаку. Черт, у меня оружие отказало!
— 051, цель повреждена?
— Центр, я этого не наблюдаю. Идет прежним курсом, на радиовызовы не отвечает!
— Центр, я 103, видим цель. "Конвэйр", немедленно поверните влево, на курс 270, или будем стрелять. Центр, он не отвечает. О боже, он сбросил Бомбу, ясно вижу парашют!
— 103, это генерал Жуо. Приказываю расстрелять бомбу в воздухе — как это удалось русским в Порт-Артуре. Выход из боя запрещаю. С тобой Прекрасная Франция, сынок — не подведи!
— Мой генерал, приказ понял. 125, продолжайте преследовать цель.
— 103, я 125, понял. Обойду по дуге, с вашего разрешения.
— 125, я 103 — давай прямо, успеешь проскочить. Даже если взорвется.
— 103, я 125 — но не успею далеко отлететь. И янки уйдет, если мы погибнем.
— Черт с тобой, подлый трус, встретимся в аду. Я атакую!
— 103, доложите обстановку!
— Мой генерал, промах! Захожу в повторную атаку. Я попал! В парашют — а контейнер падает. О, дева Мария, он падает, куда-то на Монруж, или Жантильи! Спаси и помилуй нас! Я его не вижу! Ухожу на форсаже! О, бог, кажется он не взорвался! По времени, должен был упасть — а взрыва нет!
— Кэп, есть связь! Что передать штабу?
— "Атакованы французскими истребителями, без всякого повода, самолет поврежден, наши координаты десять миль к северу от Парижа, курс 310, тянем к Руану, если нас не добьют, просим помощи". Скорее, пока нас не сбили!
— Кэп, у нас четверка французов на хвосте. Два совсем близко.
— Черт, вот жалко, что мы не снарядили бомбу как положено. Было бы приятнее варится в адском котле, вместе с миллионом лягушатников.
— До Руана близко, может наши успеют. Если у них дежурное звено наготове.
— Еще пара "дассо" слева, нам наперехват. За ним еще не меньше эскадрильи, поршневые.
— Кэп, штаб запрашивает подтверждение, верно ли поняли? Что нас атаковали французы.
— Дьявол, нас сейчас будут убивать! Так и передай, открытым текстом! Наверное, у лягушатников очередная революция.
— Кэп, они стреляют! Ну, получите, ублюдки! Ааа, мы горим!
Неужели мой блеф оказался правдой?!
Когда прозвучал доклад, что наш самолет сбросил над Парижем Бомбу — мне показалось, что все присутствующие (включая бывших заговорщиков) были готовы меня разорвать. Страх однако дополнялся трезвой мыслью, что Венсенн достаточно далеко от центра Парижа — где, по докладам французов, ожидается эпицентр взрыва. И что мы находимся в достаточно глубоком и прочном подвале, оборудованном как бомбоубежище еще в минувшую войну. Ну а после — надеюсь, что этот сумасшедший Президент все же достаточно здравомыслящ, чтобы понимать: его стране войну с США не выдержать. И как бы ни было жалко сотни тысяч погибших в Париже — но если дойдет до войны, мертвецов будет гораздо больше.
Вот только лично меня теперь могут расстрелять в дворе. И объявить в числе пропавших без вести — ведь при атомной бомбардировке от большинства трупов лишь пепел остается! А я не хочу — я ведь не виноват, не я принимал это решение, Париж бомбить!
Хотя в Вашингтоне решили умно. Если не получилось выиграть партию по правилам (де Голль остался жив), то можно перевернуть весь стол. А после, привести к власти клику каких-нибудь "поборников порядка", которые будут, при антиамериканской риторике, делать то, что потребуем мы. Как когда-то сказал французский король Генрих Четвертый, "Париж стоит мессы" — так и у нас кто-то мог решить, что послушная Франция стоит головы какого-то атташе.
Взрыва не произошло — живите пока, лягушатники! Но с какой злобой на меня смотрит их Президент — сейчас точно, прикажет вывести меня во двор, перед расстрельным взводом. А я не хочу — как мне спастись?
Оглушительно зазвонил телефон. Офицер из президентской охраны взял трубку, выслушал, и докладывает — это посол США! Требует генерала Ренкина, то есть меня, к аппарату. Неужели я спасен? Или французы скажут, что меня тут нет?
Де Голль зловеще усмехается. Берет трубку и произносит:
