Хорошо, что еще перед войной наш доблестный король Фредерик настоял на экстренной военной программе, "каждый датчанин, это солдат резерва", было закуплено современное вооружение, и главное, построен Ютландский рубеж, почти что линия Мажино — сплошная линия укреплений, пересекающая полуостров от Северного моря до Балтики. Не какие-то траншеи с блиндажами, а бетонный массив, уходящий на десятки метров под землю — там были склады, казармы, госпитали, ремонтные мастерские, все связано сетью тоннелей, как метро. Над землей были лишь бетонные орудийные казематы и броневые башни, все рассчитано на прямой атомный удар. Ну и конечно, предполье — минные поля, противотанковые заграждения, колючая проволока, и линии траншей. Были в самом начале.
Тем, кто занимал оборону там, в боевом охранении, было хуже всего. Потому что русские, по опыту прошлой войны, не атаковали без мощнейшей артподготовки. И потери среди тех, кто не был укрыт бетоном, доходили до девяноста процентов — сейчас туда шли только добровольцы, заранее оставившие письма семьям. Но не посылать людей в траншеи было нельзя, потому что тогда бы русская пехота, "бронегрызы", сумели бы подобраться к укреплениям и подорвать башни и казематы. А Ютландский рубеж был последней надеждой, подобно дамбе — если он не устоит, коммунистический потоп смоет Данию.
Но тот, кто выживет, когда завершится война, если скажет "я сражался на Ютландском рубеже", то услышит в ответ "вот это храбрец!".
И точно так же, обливаясь кровью, стояли последние рубежи свободного мира во Франции. Перемалывая в радиоактивную пыль наступающий вал коммунистических армий. Это был подлинный Армагеддон — битва за само выживание цивилизации, Последняя война. После которой, если удастся ее выиграть, настанет мир на века — ведь не будет больше ни фашистов, ни коммунистов, желающих всемирного господства. И не будет антагонизма между державами — в новом демократическом мире, где споры решаются в арбитраже ООН, а нарушителя общими санкциями принуждают к подчинению порядку.
Перепуганная пышнотелая блондинка-Дания, на которую Дядя Сэм пытается натянуть доспехи и рогатый шлем — для позирования в позе Статуи Свободы, с поднятым в руке мечом вместо факела.
П. — Так, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? Вы, джентльмены, вчера требовали сутки на сбор информации. Так я внимательно слушаю.
В. — Удалось установить, что Ренкин, наш военный атташе в Париже, самовольно заявил, что якобы наши бомбардировщики, выполняющие боевое патрулирование, имеют секретную инструкцию…
П. — Я уже читал прессу, растиражировавшую этот бред. Если вы уверяете, что такой инструкции не существует.
В. — Могу поклясться под любой присягой. И предоставить закрытой Сенатской Комиссии подлинные инструкции, что имеют наши экипажи. Я понятия не имею, откуда Ренкин взял это — если только не вдохновился норвежским случаем.
П. — Вы настолько не отвечаете за своих людей?
В. — Сэр, смею напомнить вам, что Ренкин вообще-то был креатурой ЦРУ. И проходил по моему ведомству лишь номинально. Я его куратором парижской операции не назначал, соответствующие приказы ему не отдавал, и отчетов от него не получал.
Д. — Вы забыли случившееся в Китае три года назад. Когда Ренкин уже выступил перед русскими с похожим блефом. Правда, по его словам, он лишь инструкции Робертсона, своего командующего, исполнял. Поскольку Робертсон мертв, а все штабные документы достались русским, опровергнуть это нельзя — не Москву же нам запрашивать, как было дело. Но при желании, мы можем этому чертовому ковбою и ту историю предъявить. Про текущие же дела заявляю — в утвержденных нами планах — одобренных вами, сэр! — не было ничего относящегося к этому идиотизму с бомбежкой Парижа. ВВС вообще не предполагалось задействовать, если не считать обычные полеты на патрулирование, во избежание агрессии красного блока. Считалось, что всю работу сделают наши французские друзья, ну а мы будем у них за спиной стоять для придания легитимности. Даже ликвидация известной персоны считалась необязательной — при успехе остального, он и так был бы политическим трупом.
П. — Отчего же не предусмотрели активной игры с его стороны?
Д. — Я опирался на предоставленные мне сведения. Перепроверенные неоднократно!
