На сороковой день конференции Фам Ван Донг официально признал необходимость отдельного обсуждения ситуации, сложившейся в Камбодже и Лаосе, как отличной от ситуации во Вьетнаме. Франция соглашалась признать Лаос полностью независимым, а ДРВ обещала вывести из Лаоса все вьетнамские вооруженные силы "как только исчезнет внешняя угроза для Лаоса", под которой подразумевалась опасность со стороны Таиланда или Камбоджи, и соглашалась, что политическую судьбу Лаоса должны решить отдельные переговоры внутри страны между Патет Лао и правительством Сисаванга Вонга (мало кто сомневался, что итогом таких переговоров станет окончательный приход к власти в Лаосе коммунистов). Такой же компромисс формально был достигнут относительно Камбоджи — решением конференции французские войска оттуда окончательно и официально выводились, стране предоставлялась независимость, правительство Сианука обязывали удалить от власти Пол Пота и его сторонников, после чего — провести переговоры с "восточными", провьетнамскими, коммунистами из Кхмер Исарак, и сформировать с ними единое "правительство национального согласия", которое французы и готовы были признать законным (а вот в реальность этого плана никто не верил — трудно было представить, что бешеные "красные кхмеры" сложат оружие, так что в Камбодже обещала разгореться гражданская война, к которой впрочем Франция уже не имела никакого отношения). Решение о принятии или непринятии освобожденными странами внеблокового статуса перекладывалось на плечи их будущих правительств. По поводу Южного Вьетнама французы, в конце концов, согласились на советский вариант — Южный Вьетнам при совместных действиях правительства генерала Хина и Вьетконга должен был организовать референдум, на котором и решится вопрос о присоединении к ДРВ (поскольку по данным разведок около восьмидесяти процентов жителей Южного Вьетнама были за объединение, то тут исход не вызывал вопросов). В тот же день Молотов сделал ряд уступок по вопросу о составе международной комиссии по контролю за миром в Индокитае, высказав предположение о том, что она может состоять из трех членов: один от западной страны, один — от социалистического лагеря и один — от нейтральной стороны, не участвующей в конфликте — одного из индийских государств.
После этих событий недовольная продвижением дела примирения и полнейшим равнодушием к требованиям Зьема американская делегация несколько дней отказывалась принимать участие в заседаниях. Так как "президент Южного Вьетнама" оставался в подвешенном состоянии — его не признала ни одна страна мира, кроме США, а по решению конференции вся работа по организации референдума в Южном Вьетнаме падала на Вьетконг и Хина, Зьем же словно не существовал. На сорок шестой день конференции все ее участники наконец собрались на заключительное заседание, и 29 декабря 1953 года было одобрено: четыре соглашения о прекращении огня между французами, Вьетконгом, Патет Лао, Кхмер Исарак и правительством Сианука; три соглашения об упомянутом выше политическом статусе Южного Вьетнама, Лаоса и Камбоджи; и Заключительная декларация Парижской конференции. Но делегация США отказалась поставить свои подписи под Заключительной декларацией и огласила две односторонние декларации — от имени США и от имени правительства Нго Динь Зьема, в которых выразила несогласие с итогами конференции. Также с односторонней декларацией о территориальных претензиях к Южному Вьетнаму или будущему единому Вьетнаму выступила камбоджийская делегация Сианука. Все эти три декларации были прочими участниками конференции отвергнуты…
Подписанные соглашения, в частности, предусматривали проведение в Южном Вьетнаме референдума после двухлетнего переходного периода — в декабре 1955 года, и создание трехсторонней Международной комиссии по контролю для наблюдения за реализацией упомянутых соглашений. Тем временем, США уже полным ходом вели подготовку к интервенции во Вьетнам. В американском государственном департаменте полагали, что, борясь против коммунизма во Вьетнаме, США предотвращают будущее нападение на Австралию…
Несмотря на уход французов из Индокитая Парижская конференция не принесла этому региону долгожданного мира, а ее положительные результаты, в основном, остались на бумаге. Тем не менее, она стала важной дипломатической победой ДРВ и СССР.
Что ж, вот он и вошел в Академию Наук СССР… Чего там, в другой истории, так и не добился. И были поздравительные телеграммы и устные поздравления от друзей, знакомых и коллег — искренние, и не очень, и просто дежурные. Награды и звания никогда особо не волновали Ивана Антоновича, но он знал, что, став членом-корреспондентом, действительно сможет принести науке больше пользы. Хотя бы доделав то, чего не успел ТАМ, дописать те книги, что остались не оконченными, а то и не начатыми, а только запланированными. А таких не так уж и мало.
