Тринадцать дней, несчастливое число — но ровно столько по графику должен занять наш переход до британских портов. В Европе дела идут неважно, коммунисты добивают наших парней на континенте, и Англия уже подвергалась жестоким бомбежкам. Атомные удары по наступающим советским войскам лишь замедлили их продвижение, но не остановили. У Советов тоже были Бомбы, причем они в ответ бьют даже не по нашим дивизиям, прижатым к нормандскому побережью, а по портам Британии и континента, не считаясь с жертвами среди гражданского населения. Для англичан это катастрофа, но в Лондоне даже не думают о капитуляции, так же как и в сороковом году. Вот только положение их сейчас намного тяжелее — никто не сомневается, что как только русские и немцы окончательно сбросят нас в море с континента, то начнут то, что не удалось Гитлеру, будет и вторая "Битва за Англию", и новый "Морской лев". А Британию отдавать нельзя — иначе об освобождении Старого Света придется надолго забыть, разве удалась бы наша высадка в сорок четвертом в Гавре, если бы исходный рубеж и место сбора десанта были по другую сторону Атлантики? Англия, это наш пистолет, приставленный к виску красного монстра — и должна выстоять, ради будущей победы. А потому мы везем "кузенам" оружие, военное снаряжение, и все что надо для ведения войны, чем еще набиты трюмы девяноста восьми транспортов? И конечно, люди — 106я пехотная дивизия, почти двадцать тысяч молодых здоровых мужчин в форме, а также летчики, авиатехники, зенитчики, тыловые службы. И на "Генерале Шафтере" — почти тысяча медиков, в большинстве добровольцев. Из них больше половины — девчонки из госпиталя Хопкинса. Как было в газете, фотография — Линда Мэлоун, дочь сенатора, и Сара Брукс, бывшая официантка, вместе окончив курсы медсестер направляются на войну. Девушек везут с комфортом — "Шафтер", это не грузовая лоханка типа "Виктори", как большинство в конвое, а лайнер кубинской линии, от Майами до Гаваны ходил, не "Куин Мэри" конечно, всего десять тысяч тонн и двадцать два узла, оттого и не попал в быстроходные конвои, как та же "Мэри" или "Юнайдед Стейтс", что идут через океан на тридцати узлах, считая скорость главной защитой против подводных лодок. Но все же, каюты со всеми удобствами, а не койки в холодном твиндеке — хотя наверняка уплотнили, как бывало в ту войну, в двухместные каюты вселяют шестерых. Что делать — война, это тяготы и лишения.
Пока все шло хорошо. Что даже настораживало — если Советы готовились напасть, то они и свои лодки должны были заранее развернуть в океане, а субмарины у них отличные, по типу немецких "тип 21". И Фольксмарине ГДР теперь их союзник — а на что способны немецкие подводники, в Штатах, как и в Англии, помнили хорошо. Потому с самого начала шел конвой и с хорошей охраной, и еще противолодочные патрули утюжили океан, и летали самолеты — все было, как десяток лет назад. Вызывало лишь беспокойство предполагаемое наличие у русских атомных лодок (тип "моржиха") первая из которых вроде бы, сумела еще в той войне отметиться. Бороться же с этой угрозой пока предполагалось чисто количественным увеличением сил ПЛО.
И эта тактика уже принесла плоды. Первую русскую лодку потопили утром, сначала самолет с "Манила Бэй" обнаружил ее радаром в пятидесяти милях почти по курсу конвоя (наивные советские думали, что ночь их укроет), и началась охота. Все же там были умелые подводники, сумели подойти еще ближе, пока не кончилось их везение, сонар "Эдвардса" засек цель, и дальше было все как на учениях, залп из "сквида", накрытие, звук разрушения корпуса и пятна соляра на воде. Однако русские даже погибая, сумели расплатиться — выбросив уже из гибнущей лодки радиобуй, который вел передачу целых две минуты, пока его не расстреляли, не потопили. И было очевидно, что там было не сентиментальное прощание, а информация о месте и курсе конвоя. Кому — вот это скоро предстояло узнать.
Ближе к вечеру самолеты заметили еще одну лодку. Затем вторую, третью — субмарины подтягивались к конвою, как гиены на падаль. "Эдвардс" начал движение к цели номер два, и тут это случилось. Будто второе солнце зажглось на севере, даже сквозь облака залившее светом небо на полгоризонта — там, где шла эскадра. А через минуту так же вспыхнуло за кормой, всего в десятке миль — на эсминце пожара не было, но матросы верхней вахты, кто имел несчастье смотреть в том направлении, потеряли зрение, затем пришла ударная волна, снесла мачты и антенны, покорежила легкие надстройки, однако в целом "Эдвардс" боеспособность сохранил.
Еще излучение от взрыва сожгло аппаратуру. Так что радисты с трудом сумели восстановить только ближнюю связь, не дальше сотни миль. В эфире было молчание, хотя кто-то же должен был уцелеть? Но полученный приказ никто не отменял, и эсминец еще час вел противолодочный поиск в указанном районе, безрезультатно. Затем обнаружили надводную цель — сблизившись, опознали один из транспортов, "Красотку Майами", на судне были видны повреждения и следы пожара. Запросили что случилось, получили ответ.
