Большая комната без окон (подземелье же). Посреди длинный стол под зеленым сукном — как положено в учреждении. Во главе стола, под портретом Ленина — два кожаных кресла, одно пока пустует, а того, кто во втором сидел, Ефремов лишь на фотографиях в газетах видел — товарищ Пономаренко, главноответственный за идеологию и пропаганду, и по слухам, сейчас наиболее приближенная к Вождю фигура, а возможно даже преемник. Зато остальных присутствующих Иван Антонович знал очень хорошо — Лазарев Михаил Петрович "адмирал Победы", его супруга Анна Петровна, Юрий Смоленцев "ловец фашистских главарей", его жена Лючия "королева итальянская". И еще Кунцевич, пятым.
— Садитесь, товарищи, сейчас начнем.
Ждали минуту или две. Затем вошел тот, кого Ефремов совершенно не ожидал тут увидеть. Анна Петровна была его "вожатой", интерес Пономаренко к нему как к начинающему писателю еще можно было как-то объяснить. Но чтобы сам Вождь, товарищ Сталин, председательствовал — да что же это за мероприятие, на которое его, скромного научного сотрудника Института Палеонтологии, пригласили? Два высших лица государства — значит обсуждаться будет что-то очень серьезное, настолько, что им понадобился личный разговор, так что дело точно не в обыкновенной экспедиции куда-то, на это можно было бы просто дать указание. Присутствие Анны Лазаревой понятно, Валентин Кунцевич может быть "при ней", как доверенное лицо, Лючия Смоленцева — говорят, часто участвует в боевых операциях вместе с мужем, а вот Адмирал Победы и сам Смоленцев — главный в Союзе "ловец фашистов"… значит, рассматриваемый вопрос — военный. Флот и спецназ вместе? Операция, связанная с высадкой куда-то и очень важная, на государственном уровне? Но причем тут тогда палеонтология? Или литература, учитывая, что Анна Петровна проявляет к нему интерес именно по этому поводу? Ну не хотят же в самом деле его пригласить описать какую-то военную операцию в рассказе или повести! А если… неужели все-таки Орлов прав и нашли при раскопках нечто чрезвычайно важное, вроде того, что он сам описывал в "Звездных кораблях"?! Нечто, что может вызвать большой шум в мире вплоть до военных последствий… Да нет, не может… или может?
— Садитесь, товарищи. Вижу, вы уже все собрались — начнем.
Совершенно запутавшийся в своих предположениях Ефремов сел вместе с остальными. И все взглянули на него — Сталин оценивающе, Анна Петровна одобрительно, остальные с интересом. Да что же это такое — кажется, поворот судьбы намечается еще круче, чем тогда, в сорок четвертом.
— Сейчас вам предложат подписать документ о неразглашении тайны — сказал Сталин — одного из наиболее важных секретов СССР. После чего будем дальше с вами беседовать. Или же вы отказываетесь, без каких-либо последствий для себя — конечно, при условии, что будете молчать об этом предложении. Решайте.
Ефремов долго не колебался. Когда сам Вождь говорит такое — обмануть высокое доверие никак нельзя. Было лишь опасение, справлюсь ли — но очевидно, эти товарищи (всей информацией владеющие) решили, что сумею. Да и что необычного могут потребовать от него, обладателя самой мирной профессии ученого-палеонтолога, в мирное время? Неужели все-таки свидетельства палеоконтакта нашли — и его консультация нужна? Ну не затерянный же мир, как в книге Обручева, где еще водятся динозавры?
А с подписками на секретность Иван Антонович уже встречался, и не раз. Поскольку в СССР палеонтология шла под руку с геологией, а наличие и расположение полезных ископаемых на территории Советского Союза со времен революции было государственной тайной. И он ждал, что сейчас войдет офицер ГБ с секретной папкой — но вместо этого Анна Петровна, с милой улыбкой, протянула ему документ. Гриф наверху удивил Ефремова — считалось, что в СССР их лишь три, "секретно", "совершенно секретно" и "особой важности" — и был еще "для служебного пользования", который по-настоящему секретным не считался, поскольку мог быть присвоен даже наставлению по чистке трехлинейной винтовки образца 1891 года. Про еще один самый высший гриф "ОГВ" — "особой государственной важности" — ходили лишь слухи, никто из знакомых Ефремова достоверно не знал, существует ли он на самом деле. И вот сейчас Ефремов его увидел. Рядом со словом "Рассвет", крупными красными буквами — названием темы.
— За намеренное разглашение, высшая мера, причем в исключительном случае даже без трибунала — сказала Лазарева — расстрел на месте, если при совершении преступления будет присутствовать наш сотрудник. Правда, прецедента еще не было — мы очень тщательно продумываем, кому можно доверить. Пока вы, Иван Антонович, ничего не узнали, можете отказаться. После — уже никак. И нести вам придется это до конца ваших дней, как всем нам.
