— Откровенно ответить, Иван Антонович? — спросил адмирал — насчет пятидесятых годов, свидетелем не был, но кое-какую критику тех лет читал. Недовольства этим там не помню, хотя критиковали ваш роман много — но все за другое. А вот в мое время уже считали это самым слабым местом вашей теории, могу засвидетельствовать. В семидесятые-восьмидесятые, последние годы СССР, отношение к вашему миру "Андромеды" было скорее уважительным, но вот этот момент, с детьми, старались или вовсе не упоминать, будто и не было его, или писали в критике, ошибся классик, бывает. Ну категорически не вписывалось "общественное воспитание" в эпоху отдельных квартир и личных дач, когда "мое" считалось императивом. Можно это за "массовое недовольство" считать?
И добавил, чуть помолчав:
— Хотя можно и саму ту эпоху считать — как откат. После того, как нашим людям долго и принудительно навязывали общественное — а как пружина разжалось, то пошло все в обратную сторону, со страшной силой. Как например, старики, муж и жена, обоим под восемьдесят, обменивали жилплощадь, большую комнату на Петроградке, на однокомнатную квартиру в Красном Селе — и какая радость, "наконец свое, не коммуна, дожили". Это при том, что всю свою жизнь они у них это чувство "мое" вытравливали, никогда у них отдельного жилья не было, а все казармы, бараки, коммуналка — а вот, оказывается не вытравили, а лишь вглубь загнали.
— Ну вот видите — ответил Ефремов — выходит, что вы, на самом деле призываете к соответствию нормам и критериям если не мира Рассвета, где нет Советского Союза и социализма, то его прямого предшественника, когда все уже было заложено — не развитого коммунизма, а искривленного социализма. Что же касается сегодняшних норм, то вы, к примеру, знаете, что в Сибири и на Дальнем Востоке уже тридцать лет проводится именно политика общественного воспитания, схожая с той которую вы критикуете: детей отсталых кочевых народов, таких, как чукчи, конечно, с согласия родителей, в семь лет забирают в государственные школы-интернаты, где они живут и обучаются, встречаясь с родителями только на каникулах. Просто потому что невозможно иначе учить детей кочевников! Их семьи не способны дать им современное образование, а могут лишь научить той же жизни, которую отсталые кочевые народы вели веками. Конечно, семь лет — не один год, как в "Андромеде", но все-таки описываемая политика вполне подходит именно под те критерии, недовольство которыми вы высказываете. Однако наши советские граждане подобные методы обучения и воспитания детей отсталых народов только одобряют, ведь иначе дети вырастут неграмотными оленеводами, как и их родители. И действительно, исключительно благодаря такому подходу среди этих народов уже выросло новое поколение образованных современных людей! А вы — вы и в этом случае недовольны тем, что детей ради их образования разлучают с родителями в раннем возрасте? Считаете, что матери-чукчанки — не должны позволять забирать у них детей в интернаты до совершеннолетия?
— Семь лет не один год — произнесла Анна.
— Однако же, у меня сложилось впечатление, что ваше недовольство вызывает факт расставания маленьких детей с родителями вообще, и вы тут не видите большой разницы между годовалым и семилетним ребенком, — подхватил Ефремов. — Что как раз вполне понятно. Конечно, можно привести аргументы за то, что родители семилетних детей легче перенесут расставание с ними, чем родители детей годовалых, но, к сожалению, вся эта аргументация хорошо действует только, когда речь идет о чужих детях…
