— А почему в вашей книге описываете "общественное воспитание детей", Иван Антонович? — задала следующий вопрос Анна Лазарева. — Ведь оно и сейчас налицо. Вот мои дети например, ходят — в детский сад, в школу, затем еще кружки и спортсекции в плане. И если прикинуть время в сутках, за минусом сна — то выйдет уже, что общество их учит и воспитывает больше, чем лично я. Но в вашем идеальном мире, как я понимаю, предполагается детей после года от родителей отнимать, а дальше, четыре цикла по четыре, в полном общественном воспитании. Для вашего сведения — в мире "Рассвета" есть такая мерзость, как "ювенальная юстиция", впрочем о том, Иван Антонович, вы у Олега Верещагина могли прочесть, книжки в вашем списке есть. Когда детей у живых родителей изымают под формально благим предлогом общественных интересов, причем на словах это может звучать ну прямо как в вашей "Андромеде". И после банально продают — в лучшем случае, богатым бездетным парам, желающим сына, слугу, телохранителя. А в худшем, в бордели для любителей малолеток, или на органы для больных наследников миллионеров. Я вам материалы дам, даже не из мира Рассвета, а из настоящего времени. Вам известно, что во Франции в двадцатых пробовали детей в приютах, как в инкубаторах растить, без родителей? А что сейчас в Канаде происходит — про "сирот Дюплесси", которых официально и по закону у родителей забирают, на ночь лучше не читать. Ну и позже, на социалистической Кубе всерьез пытались ввести массовое воспитание детей в интернатах, чтоб родителей от труда и обороны не отвлекать. Результаты были страшные — и смертность запредельная, и моральные уроды вырастали. Социализация, это жизненно необходимый этап, когда маленький человечек учит что есть "мое" и "чужое" — не пройдя его, выйдет звереныш, для которого существует лишь "мое" и "хочу взять". С психологией, "вот хочу и отрежу вам голову", а что, отчего нельзя?
— Дорогие товарищи из будущего и настоящего, — вздохнул Ефремов. — Если вы хотите раскрыть мне глаза на то, как ужасно общественное воспитание в странах капиталистического мира — то, например, Чарльз Диккенс уже замечательно сделал это гораздо раньше. Но какой смысл в этих ссылках? Отношение к рабочему классу в социалистических странах, например, тоже совсем не такое, как в капиталистических. И детей мы сейчас воспитываем совсем не так, как в девятнадцатом веке. Так почему вы, критикуя предположения о воспитании будущего, продолжаете его сравнивать исключительно с сегодняшним днем, причем выбираете непременно худшие примеры для сравнения?..
— Иван Антонович, мы живем здесь и сейчас. И воспринимать все вами написанное будут согласно сегодняшним критериям и нормам. А в недалеком будущем у нормальных людей мира "Рассвета" на слова "общественное воспитание" уже закономерная реакция, ну как бы у вас на "высшую арийскую расу" и "славянских недочеловеков". Поскольку там были случаи, когда детей изымали по принципу "больше галочек", и из семей нормальных, а не таких, где родители алкоголики и тюремные сидельцы. Реальная история — в селе дом сгорел, и восьмилетний мальчик из огня вытащил братика и трех сестер, за что его сам глава МЧС наградил медалью. А после и его, и остальных, в детдом, и родителям не отдают, "у вас условий для содержания детей нет, вы погорельцы". Так что я чисто по-человечески товарища Кунцевича отлично понимаю. И подобная же ювенальная юстиция будет в капиталистических странах и в нашем мире. Так зачем создавать нашей стране и коммунизму лишние трудности уже сейчас, провозглашая идеи, до которых мир еще не созрел? Идеи, которые будут опошлены, доведены до абсурда, испоганены и в конечном итоге использованы для взращивания нового фашизма. И учтите, что как мать, я своих детей уж точно ни на какое "общественное воспитание" не отдам!
Говорит это, и на Ефремова смотрит будто с сожалением — считает наверное, что с выбором ошиблась, в Тайну посвятив? Зато итальянка с ней рядом на Ивана Антоновича глядит волком, будто разорвать готова, Юрий Смоленцев ей даже свою ладонь на ее руку положил, чтобы успокоить.
— А как относились к обсуждаемому нами — читатели из пятидесятых годов мира Рассвета? — перебил ее Ефремов. — Раз уж вы говорите именно о сегодняшних критериях и нормах — то есть, современных советских. Было массовое недовольство общественным воспитанием в мире "Туманности", критика читателями именно этого момента?
