Одолев в борьбе за смоленский престол своего брата Зимобора, княгиня Избрана едва справляется с тяготами власти. Проиграв войну, она находит приют в Плескове и там оказывается единственным защитником города, способным выйти навстречу целому варяжскому войску.Но и Зимобор, заняв смоленский престол, не успевает порадоваться победе. Собирая дань со своих земель, сражаясь с ведуном или отбивая атаки воинственных вятичей и их князя-оборотня, Зимобор с нетерпением ждет весны, которая вернет ему возлюбленную — если не помешает всемогущая и мстительная Дева Будущего.
Автор выражает благодарность московским клубам исторической реконструкции «Наследие Предков» и «Ратобор», опыт и дружинный эпос которых значительно украсили это произведение.
Санный путь утвердился в землях днепровских кривичей к середине месяца студена. Ударили морозы, реки застыли, встал и сам Днепр. По речному льду потянулись купеческие обозы. Длинный и нелегкий путь от Варяжского моря до Греческого пролегал через много разных земель, но во владениях смоленских князей находилась одна из самых важных его частей: переход с северных рек, то есть Волхова и Ловати, на притоки Западной Двины и оттуда на Днепр, который и выводил уже непосредственно к Греческому морю. Такое местоположение давало смоленским князьям немалые выгоды от пошлин. Именно в Смоленске торговые гости, приехавшие с севера, продавали свои товары тем, кто прибывал с юга, и наоборот. Торг оживился, появились новости — что делается в южных землях, что в северных.
Незадолго до зимнего солнцеворота, когда на княжьем дворе уже готовились к большим жертвенным пирам, к княгине Избране явился торговый гость по имени Достужа, державший путь из Ладоги, — рослый и видный мужчина с опрятной бородкой, нарядно одетый и любящий себя показать. В гриднице было прохладно (княгиня не любила дыма и по утрам не велела разжигать внизу огня), но Достужа сразу, как вошел, распахнул шубу, чтобы показать зеленую рубаху с тесьмой, по варяжскому обычаю, пестрый плетеный пояс и толстый кошель, который сам по себе внушал уважение к его владельцу.
— Кланяюсь тебе, княгиня, пусть Велес и Макошь дадут тебе здоровья, достатка в доме и покоя! — начал купец.
Держался он двойственно: почтительность боролась в нем с привычкой рисоваться перед каждой женщиной. Кроме того, его разбирало любопытство при виде новой смоленской княгини, и, жадно ее разглядывая, он то и дело забывал, что хотел сказать. Шутка ли — женщина на княжеском престоле! Хоть она и дочь прежнего князя, однако, выбирая себе князей, славяне выбирают отважного воина и мудрого правителя, но никак не женщину! Тем более что у покойного князя Велебора было двое взрослых сыновей. Один из них, Буяр, теперь сидит в городе Оршанске, на Днепре. Что же касается старшего Велеборова сына, Зимобора, то о нем даже всезнающие и любящие поболтать торговые гости ничего определенного не знали. Поговаривали, что сразу после смерти отца он таинственным образом исчез, хотя вече было почти готово назвать следующим смоленским князем именно его. Княжич Зимобор был всем хорош: и умен, и удал, и весел. Вот только мать его была не слишком знатного рода, проще говоря, из смердов, не то, что княгиня Дубравка, мать Избраны. А Избрана тоже имела немало сторонников — после нескольких голодных годов многие считали милость Макоши наиболее важной для племени, а богине была угодна на престоле женщина. И волей богов многие в Смоленске объясняли то, что княжич Зимобор исчез накануне похорон отца, исчез почти бесследно, так что на траве остались только пятна крови — неизвестно чьей...
Шепотом, убедившись, что никто из местных не слышит, ушлые киевские гости рассказывали, что саму-то княгиню Избрану молва и винит в исчезновении брата-соперника. Правда, доказательств никаких — никто ничего не видел, не слышал и не знает, а боги не отвергли ее, на храм не пала молния, когда ей вручали священный посох власти, и сам деревянный посох не вспыхнул пламенем в ее руках...
Благодаря всем этим слухам посмотреть на смоленскую княгиню было особенно любопытно. К тому же она была молода и так хороша собой, что и не будь она княгиней, мало какой мужчина не застыл бы перед ней, как Ярилин идол.
Все эти разнородные побуждения были так ясно написаны на круглом румяном лице Достужи, что Избрана с трудом сдерживала улыбку. Но нет, ее улыбок этот щеголь еще не заслужил! Не подавая вида, что он ее позабавил, она принялась задавать вопросы. Больше всего княгине хотелось знать, что думают о ее правлении в других землях и не собирается ли какой-нибудь князь сюда походом, воображая, будто земля, где правит женщина, беззащитна! Но об этом спрашивать она, конечно, не могла, и беседа шла обычным порядком: откуда гость прибыл, какие товары привез, через какие земли проезжал, какие новости там слышал.
