— Да ты что краснеешь? Забыла меня? Отвыкла? А я по тебе скучала, цыпленок…
Здороваться с Владимиром Ивановичем проще.
— Здравствуйте, Володя.
— А вы еще вытянулись, Люка. Скоро выше меня будете…
Домой, к Вере, ехали в такси. Люка сидела напротив сестры и близко смотрела ей в лицо. «Изменилась. Нет, такая же. Только еще немного беспокойнее…»
— А бананов на пальмах нет, Люка, — быстро говорила Вера, блестя серыми глазами. — И пальмы оборванные. Ужасно надоедают. И совсем там уже не так чудно. Море как синька. И скучно, гораздо скучнее, чем здесь.
Дома, сняв пальто, снова долго целовались, и Люка, уже не стесняясь, вешалась на шею сестре.
Потом Вера заперлась в ванной с Екатериной Львовной и шепталась с ней там.
Люка напрасно водила ухом взад и вперед по двери, выискивая, где послышнее, ничего нельзя было разобрать за шумом воды.
Завтракали весело.
— Верочка, у тебя усталый вид, — беспокоился Владимир Иванович, — ты бы прилегла.
Вера пожала плечами.
— Ложись сам, если устал.
— Но ты плохо спала в поезде. Я думал…
— Слишком много ты думаешь…
Вера говорила с мужем резко и недовольно, совсем как с Люкой когда-то, но теперь, поворачиваясь к сестре, она ласково улыбалась.
— Ну как, Люка? Пойдем чемодан распаковывать. Может быть, и для тебя там что-нибудь найдется.
Люка поняла. Времена переменились. Теперь на ее, Люкиной, улице праздник.
Целый день провели вместе, как-то особенно нежно, почти влюбленно.
«А ты счастлива?» — хотела спросить Люка, но «счастлива» показалось неподходящим.
— А ты довольна? — спросила она.
Вера рассеянно кивнула.
— Конечно, конечно…
Но Люка уже ахала над подарками.
— Это все мне? И конфеты, и чулки, и сумка?.. И тебе не жалко?..
Домой собрались поздно и в прихожей долго огорченно прощались, как перед длинной разлукой.
— Ты завтра придешь к нам, Верочка?
— Да, непременно. И все-таки зачем вы уходите? Знаешь что, мама. Оставь мне Люку до завтра. Ведь ты не будешь бояться спать одна?
— Бояться? — удивилась Екатерина Львовна. — Но ведь ей надо в лицей. Она и так сегодня не ходила.
— И завтра не пойдет, велика важность… Хочешь у меня остаться, Люка?
— Еще бы…
— Ну хорошо. Пусть остается.
Люка волчком закружилась по прихожей. Владимир Иванович запер за Екатериной Львовной дверь.
— Где же Люка будет спать?
— Как где? Со мной в спальне.
— А я?
— А ты в кабинете на диване.
Владимир Иванович ничего не возразил.
— Ну, Люка, идем скорее. Я умираю от усталости…
Лиловое одеяло откинуто. Простыни и наволочки с кружевом и на столике фиалки.
Вера снимает платье.
— Нет, нет, позволь, я тебя раздену, Вера.
Люка садится на ковер.
— Дай ногу. Туфли сниму.
И вдруг удивленно поднимает голову.
— Что это? Почему не пахнет духами?
— Так, — отвечает Вера.
— Опять «так». И душишься ты так и не душишься так. Отчего?
— Оттого, что… Незачем.
Люка широко открывает глаза.
— Ну да. Незачем.
Люка уже стянула Верины чулки.
— Не понимаю…
— Не понимаешь? — Вера сидит на кровати, болтая босыми ногами. — Не для кого.
— Как так? Мне казалось, что когда замужем…
— Мало ли что тебе казалось…
Люка трется щекой о Верино гладкое колено.
— Я так люблю, когда ты надушена. Подушись. Ну, для меня, пожалуйста.
Вера, смеясь, встает и, придерживая рубашку на груди, подходит к туалету.
— Скажите, какая требовательная. Может быть, и губы прикажете намазать?
— И губы намажь, чтобы совсем хорошенькая. Ах, какая ты прелесть.
Люка с размаху кидается в кровать, натягивает лиловое одеяло.
Какая широкая кровать, холодная, гладкая. И вдруг на минуту ощущение той ночи, когда в первый раз прилетал Азраил. Та же тревога и легкость в крови и даже как будто опять вкус лунного света на кончике языка.
Люка вытягивается.
— Как хорошо… Вера…
В дверь тихо постучали.
— Что такое еще?
Вера недовольно пошла посмотреть. В коридоре стоял Владимир Иванович в пижаме.
— Что тебе, Володя?
— Верочка, мне надо с тобой поговорить.
— Ну что такое? Завтра скажешь.
Послушай, ведь это первая ночь в нашей квартире.
— Ах, оставь. Что за глупости? И не все ли равно…
— Хорошо, хорошо. Не сердись, Верочка. Спокойной ночи. Вера закрыла дверь. Люка из кровати протянула к ней руки.
— Скоро ли ты? Мне холодно одной.
Вера приподняла одеяло и легла рядом с сестрой.
— Ну вот. Туши, Люка.
— Нет. Подожди. Я хочу на тебя посмотреть. Положи голову на подушку. Закрой глаза. Вот так.
Вера рассмеялась.
— Ах, Люка. Распустила я тебя на свою беду. Ну, нагляделась? Туши.
Люка в темноте прижалась к Вериному теплому душистому плечу.
— Как хорошо, что ты вернулась.
Вера крепко обняла ее.
— Маленькая моя Люка… Какая худенькая. Одни ребрышки. Цыпленок мой.
Люка вздрагивала.
— Как хорошо… как хорошо…
— Слушай, — вдруг тихо над самым ухом зашептала Вера. — Скажи… Скажи, ты никого не видела?..
Люкино сердце застучало.
— Видела… — прошептала она.
— Кого?.. — почти испуганно спросила Вера.
— Арсения Николаевича.
Стало совсем тихо. Ну да. Напрасно Люка сказала. Вере неинтересно. Вера заснула. Но Вера придвинулась еще ближе.
— Где ты его видела? Что он говорил?..
— Около нашего дома. На прошлой неделе. Он спросил, скоро ли ты приедешь. Просил кланяться.
— Больше ничего?
— Больше ничего…
И опять тихо…
