— Что же, тетя? Я не виновата, если правда. Так и кажется, что она сейчас заблеет, его Люся.
— Перестань. Ты взрослая, а хуже Вали.
— Вот я ей сейчас позвоню. Пусть приедет. Тогда вы сами увидите.
— Люся. Не узнаешь? Неужели?
— Нет. Кто говорит?
— Я. Я, Аня.
— Аня?..
В телефонной трубке что-то щелкнуло. Люсин голос дрогнул.
— Что же ты не рада?
Короткое молчание. Потом:
— Нет, напротив.
— Вот что, приезжай сейчас к тете Кате. И увидишь здесь кое-кого. Догадываешься?
— Нет… Я не знаю?.. Кого?..
Аня хохочет.
— Ах, какая недогадливая. Ну, конечно, Андрея.
— Почему конечно?..
— Так я жду. Приезжай сейчас же.
Аня повесила трубку.
— Здравствуй, невеста!
Они целуются.
Аня внимательно осматривает подругу. Костюм шелковый… Лисица… Шляпа не дешевле трехсот франков… А на ней, Ане, платье с распродажи и фильдекосовые чулочки[79]. Ведь все заметит, дрянь…
Но из-под трехсотфранковой шляпы глаза Люси смотрят только на Андрея, боязливо и влюбленно.
Аня берет ее под руку.
— Пойдем ко мне.
Они садятся на кретоновый диван[80] в Валиной комнате.
Люся краснеет.
— Аня, скажи, мы по-прежнему друзья?
— Ну конечно. Ты выходишь замуж за моего друга детства. Мы теперь двойные друзья.
— Но ведь Андрей, кажется, был влюблен в тебя? Ты сама мне рассказывала.
Аня качает головой.
— Какой вздор. Я хвастала. Разве влюбляются в девчонок? И потом, это было так давно…
Люся облегченно вздыхает.
— Да, конечно. А я боялась, что ты сердишься.
— Ты счастлива, Люся?
— Очень…
Люся, улыбаясь, снимает шляпу.
— У тебя длинные волосы? Почему ты не острижешь?
— Андрей не хочет.
Странно, он сказал мне, что ему нравятся стриженые.
— Часто то, что нравится в посторонних, неприятно в жене.
Аня смеется.
— А ты все-таки остриглась бы. У тебя голова как пивной котел. И как ты растолстела.
Люся с удовольствием приглаживает юбку на боках.
— Андрей любит полных. Я принимаю мышьяк.
— Ах, какая ты! Андрей не любит, Андрей любит… А ты-то сама что любишь?
— Я люблю Андрея, — серьезно говорит Люся. — Ты этого понять не можешь.
Ане становится как-то не по себе. Она пересаживается к зеркалу и начинает пудриться.
— Ты больше не вышиваешь? — она смотрит на Люсю через плечо, сдувая пудру с пуховки.
— Нет. Зачем? Андрей достаточно богат. У меня даже будет прислуга. А ты, бедная, все у своей мадам Мари?
— Нет, я тоже бросила. Ты только не говори никому, Люся. Это пока секрет. Я тоже замуж выхожу.
— Правда?
Люся подбегает к ней и обнимает ее.
— Правда, правда? Аня, милая, как я рада! За кого?
— Скоро узнаешь. Первая узнаешь.
Они целуются. Люся сияет.
— Ах, как я рада, Аня. Как я рада за тебя, — она задумывается. — И за себя.
— За себя? Почему?
— Потом как-нибудь расскажу. Когда мы обе будем замужем, — они снова целуются. — Хорошо бы нам, Аня, венчаться в один день.
Аня улыбается.
Ну, это вряд ли удастся.
Андрей потушил электричество, в комнате стало почти темно. Зеленый свет фонаря падал узкой полоской на кровать.
Аня поправила подушку.
— Тетя думает, что я ночую у подруги в Версале…
Андрей поцеловал ее.
— Ты прелесть. Я люблю тебя.
— Любишь? Да, сейчас — меня. Месяц тому назад — Люську, а через год какую-нибудь Муську…
— Нет, нет. Тебя одну, на всю жизнь…
Аня недоверчиво покачала головой.
— Мне казалось, что я забыл тебя, Аинька…
— А теперь вспомнил?
— Да, все сразу вспомнил. И знаешь когда? Когда я поцеловал тебя и услышал запах твоей кожи. Сразу вспомнил все: и Константинополь, и раньше…
— Раньше? Царское…
— Да… Царское… Тебе было шесть лет. Ты шла по дорожке сада в розовом платье и нюхала цветы. И вдруг споткнулась, упала и заплакала. Я взял тебя на руки и стал утешать, а ты посмотрела на меня мокрыми глазами, улыбнулась и погладила меня по щеке. Мне стало вдруг отчего-то стыдно. Я покраснел, поставил тебя на землю и убежал, а ты снова расплакалась. С того дня я и люблю тебя…
В прихожей резко, точно будильник, зазвонил телефон.
Аня схватила Андрея за руку.
— Кто может звонить так поздно? Это Люська, конечно Люська! Нет, нет, не отвечай ей. Пусть мучается. Как она мучается, должно быть. Ведь догадывается, хоть и глупа. Вчера у нее глаза были совсем как у овцы на бойне. Звонит, старается. Звони, звони! Ах, как хорошо, как весело! Знаешь, Андрей, я тебя еще больше люблю из-за нее, из-за Люськи.
— Какая ты злая!
Злая? Ах, нет, я не злая, — Анин голос теперь звучит грустно. — Я несчастная. Ты говоришь, что любишь меня… но ты все— таки женишься на Люське, а я уеду в Марсель. Господи, что я буду делать? Я не могу больше жить без тебя, спать, дышать…
— Аинька, не плачь… А тоже не могу без тебя жить… И ты знаешь, что этого не будет…
— Чего не будет?
— Я не женюсь на Люсе.
— Как не женишься?
— Так, не женюсь. Я люблю тебя.
Он обнял ее. Но она оттолкнула его.
— Пусти, пусти. Не хочу. Ты меня нарочно обманываешь, чтобы… Ты женишься на Люське. Пусти, не смей меня трогать.
Зеленый свет фонаря падает на кровать. Свет фонаря — как лунный свет. Только это не Константинополь.
Там он любил ее. А здесь… в Париже…
Аня легко вздохнула, чувствуя головокружение и слабость. Она закрыла глаза.
Зачем бороться — все равно все погибло, все напрасно.
