Зеркало Кассандры полностью

Кассандра внимательно разглядывает слушателей. Поговорив о старении населения, молодые люди упоминают о притоке эмигрантов, потом о проблеме криминогенной обстановки в пригородах, обсуждают перемещение предприятий, финансовый кризис, увеличение количества безработных, галопирующую инфляцию, цены на недвижимость, не забывая и об обеднении населения, о бомжах, о загрязнении воздуха в больших городах и о пробках на дорогах южного направления.

На доске появляются цифры, проценты, схемы, графики.

Технократы с однобоким и близоруким видением мира. Они не умеют мыслить широко и глубоко, они запоминают лишь то, что им вдалбливают в технократических школах, то, что повторяют каждый день журналисты. Это система, которая сама себя поддерживает, топчась на месте. Никакого риска. Так они уверены в том, что не покинут знакомую территорию и протоптанные дорожки. Все время одно и то же восприятие жизни.

Занятие заканчивается. Молодые люди в своей дорогой, строгой униформе встают и небольшими группами покидают зал через боковую дверь. Преподаватель остается в одиночестве. Это мужчина лет шестидесяти в вельветовом костюме, белой рубашке, подтяжках, галстуке бабочкой, маленьких очках полумесяцами и ботинках на толстой подошве. Он напоминает девушке одного американского актера.

Эдварда Голденберга Робинсона в фильме «Зеленый сойлент».

Преподаватель, кажется, обеспокоен неприятным запахом. Он ищет его источник, думая обнаружить дохлую мышь за батареей. Потом он выходит из аудитории и видит спрятавшихся за дверью Кассандру и Кима. Он испуганно возвращается в помещение, хватает телефон и говорит:

— Служба безопасности? Быстро сюда, к нам вторглись…

Но Ким уже оборвал провод.

— На помощь…

Кассандра прижимает ладонь к его рту, заставляя замолчать.

— Я не желаю вам зла. Я — дочь министра Жака Катценберга. И сестра математика Даниэля Катценберга.

Эдвард Г. Робинсон колеблется, разглядывает девушку и немного успокаивается.

— Действительно, есть фамильное сходство. Ваш брат никогда не упоминал о вашем существовании, но отец, напротив, часто о вас говорил. Скажите, что вы здесь делаете?

— Я как раз ищу своего брата.

— Его здесь нет.

— А что это за место такое, Министерство Перспективного Прогнозирования? Я о нем ничего не слышал, — спрашивает Ким.

— Как, вы не в курсе? Это министерство создал ваш отец, мадемуазель. Заметьте, оно было строго засекреченным. Ваш отец с блеском закончил ENA, но он раньше всех понял, что управлять — значит предвидеть. Действительно предвидеть. И он создал это министерство. Несколько пышное название для учреждения, во всем сведенного к строгому минимуму.

Мужчина приглашает молодых людей подняться на этаж выше, в свой кабинет. Стены комнаты украшены астрологическими рисунками в виде розеток, пересеченных разноцветными линиями. С рисунками соседствуют фотографии настоящих созвездий, сделанные космическим телескопом «Хаббл».

— Управлять — значит предвидеть. Очень часто руководители стран держали при себе астрологов, но все попытки сделать прогнозирование будущего официальным на государственном уровне с треском проваливались. Система пятилетних планов привела к голоду и коррупции в России, а также на Кубе, в Китае и во всех других странах, решивших авторитарно влиять на будущее.

— В странах с тоталитарным режимом, в общем, — уточняет Ким.