— Вам тоже, — парировала ведьма.
Музыкант усмехнулся, отложил гитару и протянул ладони к огню.
— Госпожа ведьма уверена, что нам стоит принимать помощь этих людей?
Джинджер оглянулась на спящего Ноэля, но из-за стола его не было видно.
— А у нас есть выбор? Нет-нет, забудьте. Я вполне уверена. Все приметы с самого утра говорили об этой встрече, — молодая ведьма перевела взгляд на забинтованную руку Адмара и сменила тему, в которой сама была не вполне уверена. — Покажите вашу ладонь.
— Нет нужды. Госпожа Фрида перевязала ее.
Ах, госпожа Фрида! Джинджер, чувствуя себя невероятно глупо, подскочила с места.
— Что ж, доброй ночи.
Уже не особенно беспокоясь о спящих у порога рыцарях, она прошла в заднюю комнату и рухнула на одеяла. Теперь помимо зависти и ревности ее мучила злость. Нет. Надо было остаться в КэрГоф.
Завернув гитару в холстину, Фламэ поднялся и осторожно прокрался в комнату с картами. Старый Мартин, низко склонившись над столом, старательно копировал очертания удела Фрейни. Фламэ прислонился к шкафу и скрестил руки на груди.
— Зачем ты это делаешь? — спросил старик, не поднимая головы. — Не из-за угрызений совести, верно? Если бы тебя мучила совесть, ты бы повесился.
— Вот как… — хмыкнул Фламэ.
Бард кивнул.
— Это очень в духе Адмаров. Твой отец поступил бы так же.
— В духе Адмаров еще не значит — в моем, — мрачно парировал Фламэ. — И я не мой отец.
Старик, наконец, обернулся.
— Как скажешь, мальчик. Так почему?
Фламэ пожал плечами.
— Мы должны исправлять свои ошибки. А может, это судьба. Сможем мы остановиться во Фрэйни? Я слышал, замок разрушен.
Мартин подписал своим мелким аккуратным почерком возле стилизованного изображения замка «Фрэйни» и отложил перо.
— Все с ним в порядке. Замок защищают чары твоей матери. Но во всем Озерном крае неспокойно. Туда стекаются оборванцы со всей округи, особенно с тех пор, как Мирабель ввела этот военный налог. Только и говорят, что о новых кровавых завоеваниях. И поют скабрезные песенки об Адмаре-Палаче.
Фламэ не смог сдержать торжествующий улыбки. Старый бард в ответ насупился.
— Неприятно слышать славное имя Адмаров в таком контексте.
— Это всего лишь имя, — безразлично отмахнулся Фламэ. — Скажи лучше, мастер Мартин, ты доверяешь этому ГэльСиньяку?
— Сколько бы ты не открещивался, мой мальчик, — улыбнулся старик, — но ты подозрителен, как и все Адмары. Отвечаю: я доверяю мэтру Ноэлю, как самому себе. Я принимал его у себя неоднократно, с тех пор, как он вынужден был бежать из Империи.
— Вот как?
— Именно так, — кивнул бард. — Я не знаю подробностей. Тем не менее, я верю ему. Мэтр Ноэль — исключительно порядочный человек. Полагаю, его убеждения даже доставляют ему и госпоже Фриде неудобства.
— И что ему до мора? — спросил Фламэ. Подозрения, и в самом деле, увы, характерная черта для Адмаров, не покинули его.
— Это не мое дело, — отрезал бард. — Шел бы ты спать. А мне нужно закончить карту к утру. Иначе вы пойдете по болотам вслепую.
Он развернулся и вновь взялся за перо. Фламэ некоторое время смотрел ему в спину. Мастер Мартин был единственным человеком, умеющим выражать свое раздражение затылком. Вздохнув, Фламэ вернулся в переднюю комнату и устроился на лавке, завернувшись в плащ. Прежнее платье, чуть менее прежняя жизнь.
— Не стоит тревожиться, — тихо пробормотал с соседней лавки Синьяк. — В любом случае все обойдется.
— Меня окружают одни гадалки? — проворчал Фламэ.
ГэльСиньяк негромко хмыкнул.
— Моя вера учит, что терпение вознаграждается. С другой стороны, вера моей жены учит, что надо бороться. Так обратимся же к народной мудрости, мессир Адмар: утро вечера мудренее.
Хмыкнув, Фламэ повернулся к огню и стал смотреть на пляшущее по поленьям пламя. В самом деле, его окружали одни болтуны и гадалки.
Гнусная калладская погода поутру полностью оправдала свою репутацию: поднялся ветер, сильный и холодный, который лупил по стенам маленького дома и заставлял плясать пламя в очаге и гудеть трубу.
— О, теперь это надолго, — мрачно сообщила Джинджер, изучив, как качаются ветви ольхи за окном.
Фламэ сомневался в правдивости ее гадания, в конце концов, что толку предсказывать ветер, коли он уже дует? Однако на дворе была поздняя осень, почти уже перешедшая в зиму, а в Озерном Краю это всегда было время ненастья. Музыкант серьезно сомневался, что сегодня им удастся добраться до Фрейни. Ночевать на болотах было небезопасно в любую погоду, да и слухи о разбойниках его серьезно тревожили. Маленький отряд, в котором было три женщины, пускай две из них и ведьмы, и ученый из имперцев едва ли сумел бы дать отпор грабителям. Взять с них, конечно, было нечего, но даже подбитые мехом плащи могли привлечь голытьбу, укрывшуюся среди непроходимых болот.