— Предпочитаю, чтобы меч этого горячего юнца держался подальше от моей головы. Как только милорд Бенжамин смекнет, что я не очень-то и нужен, мигом кинется мстить. У меня бездна недостатков, госпожа Элиза: я мерзавец, палач, а в довершение всего — я не самоубийца.
Джинджер кинула прощальный взгляд на молодого лорда и пошла к дверям. На крыльце она замешкалась, застегивая фигурные крючки. Морозило изрядно, а сырой воздух казался еще холоднее. Джинджер накинула капюшон и поспешно сбежала вниз, во двор, где легче было бороться с искушением. Очень хотелось поскорее вернуться в зал, к ярко пылающему очагу. Джинджер обернулась. Адмар спустился следом за ней, на ходу кутаясь в охристо-красный меховой плащ.
— Карты у вас, мэтр?
ГэльСиньяк, проверяющий подпругу, оторвался на секунду от своего занятия и указал на притороченный к седлу кожаный тубус.
— И ступы мы захватили.
— Наложить бы на них чары, — мечтательно сказала имперская ведьма.
— В чарах, — не без сарказма заметил ГэльСиньяк, — ты, моя дорогая, не сильна, так что не пробуй даже. Я также взял еду, вино и на всякий случай пару менторн. Можем ехать.
Адмар подсадил Джинджер в седло, и девушка с силой вцепилась в поводья. Коиньольские травы! Опять ведьме приходилось ехать с музыкантом на одной лошади. Девушка и не знала, воспринимать это, как подарок судьбы, или как наказание. Посмотрев на имперскую ведьму, Джинджер обнаружила, что та шепчет что-то мужу на ухо, и испытала острейший укол зависти.
Нет, сестрица, так не пойдет. Все ведьмы — одиночки и эгоистки, и точка. Впрочем, ощутив совсем рядом тепло Адмара, Джинджер поняла всю несостоятельность и собственного одиночества, и робких и редких мечтаний о браке. Если еще пару недель назад шутливая фантазия с козой и широкими плечами изрядно забавляла Джинджер, то теперь будущее виделось иначе. Бесконечной погоней за столь же бесконечно ускользающим Фламианом Адмаром.
Он, если задуматься, был знатнее всех собравшихся в замке вместе взятых. Герцог. Куда до него бастарду лорда Шеллоу? «И влюбишься ты, птичка моя, и выйдешь за лорда и… ой, наплачешься!». В предсказании старой Саффрон, кажется, неожиданно точном, был всего один серьезный изъян, а именно — слово «выйдешь».
— Что вас беспокоит? Дурные знаки?
От неожиданности, из-за мягкого голоса, прозвучавшего совсем рядом с ухом и лишь слегка приглушенного капюшоном, Джинджер едва не свалилась с лошади. Адмар поспешно обнял ее за талию, возвращая в седло.
— Все в порядке, Элиза?
— В-в порядке… — пролепетала Джинджер, радуясь, что пылающее лицо скрыто капюшоном. — Меня ничего не беспокоит. Вообще.
Ложь была прекрасно слышна в голосе, и этот жалкий лепет, к тому же, далеко разносился в морозном воздухе. Имперцы по счастью были достаточно тактичны, и не стали ничего говорить. Джинджер сделала вид, что и не произошло ничего.
День был в самом деле ветреный, особенно на открытой заболоченной равнине, покрытой снегом. До самого горизонта было обманчиво бело, и лишь изредка впереди угадывались очертания темных руин. Запустелый Озерный край производил угнетающее впечатление.
— Вы правы, ГэльСиньяк, — сказал вдруг Адмар, — с этой проблемой надо что-то делать.
Джинджер вздрогнула.
— О чем вы?
— Политика, госпожа Элиза, — имперец сокрушенно покачал головой. — Империя уже несколько лет планирует захват континента.
— Вчера это звучало несколько по-другому, — хмыкнул Адмар.
— Полагаю, вчера речь шла о священной войне, — иронично усмехнулась Фрида. — А я это выражение страсть как не люблю.
— Что за война? — удивилась Джинджер. — При чем здесь война?
Юная ведьма смутно представляла, что это такое, но ей не нравилась сама идея кровопролития. Ведь именно война привела Озерный край в такое запустение.
— Фактически, в Империи сейчас полный… — ГэльСиньяк замялся, подбирая слово, — раздрай. Император при смерти, а кое-кто поговаривает, что он давно уже умер, просто об этом не было сообщено. Очень многое зависит от того, как сейчас поступят правители Куриты и Каллада.
— Пф-ф! — фыркнула Фрида. — Аугустус Петер — преданный слуга церкви, особенно после того, как горные духи похитили его жену. А вот на Мирабель у кардиналов зуб. Поговаривают, что она ведьма (и в этом мы убедились). Кроме того, лет двенадцать назад, говорят, в Калладе объявилась магиа то ли из Усмахта, то ли вовсе из-за моря. И одни слухи о ней заставляют почтенных кардиналов мучится от зубной боли.
— А такие действительно встречаются? — усомнилась Джинджер. — Ну, эти «книжницы», который не входят в Круги?
— К счастью, не часто. Но если в Льдинных Горах их уррики, жрицы и советницы, применяют чары, которые нам с тобой, сестрица, не известны, то где, скажи, гарантии, что где-нибудь за океаном не живут эдакие книжницы-колдуньи. Кто разберет, что там у них на самом деле происходит, за океаном? Кажется, мы на месте.
Травница легко, не обращая и малейшее внимание на раненую ногу, соскочила на землю и разгребла снег, очищая поваленный указатель. «Топь» — уведомлял он. Надпись изрядно выцвела и почти стерлась, но выглядела все равно зловеще.