— Я обнаружил у вас в библиотеке «Рассуждения о пороках и добродетелях» Линарда Киссолы.
Фламэ мрачно посмотрел на вошедшего. Имперец к выразительному взгляду оказался совершенно безразличен. Не обращая внимания на дурное настроение хозяина и отсутствие малейшего радушия, ГэльСиньяк поставил менторну на стол и сел во второе кресло, не потрудившись даже стряхнуть с него пыль.
— Вот, мой любимый фрагмент: «Течение рек и судеб невычислимо».
— Опять вы пытаетесь быть мне другом? — хмуро спросил Фламэ, откидываясь в неудобном кресле.
— Достаточно спорное утверждение, согласны?
— Почему бы вам не оставить меня в покое, ГэльСиньяк?
Имперец мягко улыбнулся. Эта улыбка на грани едкой усмешки любого могла довести до белого каления.
— Вы не особо религиозны, так что быть вашим духовником я не вижу смысла.
— Ну, так и не рвитесь в исповедники! — огрызнулся Фламэ.
— Не злитесь, — имперец, шутливо защищаясь, поднял руки. — Кое-что беспокоит меня.
— Поговорите с вашим богом, — едко посоветовал Фламэ.
— Он не даст мне, увы, ответы на все мои вопросы, — ГэльСиньяк переплел пальцы. — Один Насмешник знает, сколько вопросов. Слишком удачно все совпало. Слишком вовремя мы с вами встретились в доме у Мартина…
Он выдержал паузу, разглядывая портрет леди Эдельхейд. В ровном свете менторны она казалась удивительно настоящей. Наверное, даже более настоящей, чем Фламэ ее помнил.
— Империя держится из последних сил, и оттого кусается особенно жестоко. Последних унитов сожгли этим летом. Мы с госпожой еле ноги унесли. Ходят разговоры о том, что чуму Господь наслал в наказание за грехи. И об очистительном походе на гнезда разврата, безбожия и беззакония. Мишенями избраны, конечно, Долина и Усмахт, а там и до северных язычников рукой подать. Курита пропустит войска с кьюнчей на щитах без возражений, а вот на Каллад в Уэлленде давно точат зуб. Там ваша королева не по нраву, да и слухи холят, что она — ведьма. По континенту прокатится война. Конечно, удержать все земли у Империи сил не хватит, но пока они сообразят это, а до них долго доходит, весь Амулет уже потонет в крови.
ГэльСиньяк перевел дух. Фламэ посмотрел на него с изумлением. По внешнему виду ироничного молчаливого имперца сложно было предугадать ту страсть и горечь, что прозвучала сейчас.
— Такое будущее пугает меня. Я с двенадцати лет служил церкви и ничего не боялся. Теперь у меня есть жена-ведьма, и ей грозят величайшие опасности. Одно это сводит меня с ума. А ведь есть еще тысяча иных причин для тревоги.
— Но вы отпускаете госпожу Фриду к озеру, — заметил Фламэ.
— Это озеро и все злые ведьмы мира, — вздохнул ГэльСиньяк, — пугают меня меньше, чем унгола и очистительный костер. Именно поэтому я должен найти, кто из почтенных кардиналов спутался с запретным колдовством. Или же отыскать наследника.
Фламэ, не сдержавшись, поднял брови.
— Наследника?
— Ходят весьма упорные слухи, что кто-то из императорских сыновей выжил, — имперец позволил себе слабую улыбку. — Я предпочел бы найти Генриха, но сейчас сгодится даже Уильям.
Фламэ хмыкнул.
— Хотите выпить?
Джинджер не в состоянии была отвести взгляд от портрета Валентина II. Спокойный, внимательный, ироничный взгляд древнего императора вселял в нее странную уверенность. На темном от вековой копоти портрете ярко выделялись только лицо Валентина и руки, держащие небольшую книжицу. На открытой странице можно было прочесть своеобразный девиз: «Все мы безумцы». О, как же Джинджер была согласна с этим утверждением! Поверх надписи, невольно привлекая к ней внимание, лежала подвеска, украшающая золотой браслет императора. Шишечка чертополоха на медальоне показалась юной ведьме ужасно знакомой, и она стала вспоминать, где же видела нечто подобное. Джинджер предпочитала сейчас думать о чем угодно, но только не о предстоящем путешествии.
— Возьмите плащ.
На плечи Джинджер легла тяжелая ткань, пахнущая лавандой. Руки Адмара задержались у нее на спине чуть дольше, чем это было необходимо, и мысли юной ведьмы потекли в совсем ином направлении.
— Сегодня ветрено, — сказал музыкант и сделал шаг назад. — Мы с мэтром проводим вас до….
Джинджер, повинуясь минутному импульсу, прикоснулась к его руке.
— Я полагаюсь на вас и на госпожу Фриду. И на свое чутье. Все будет в порядке.
— У госпожи Фриды в этом деле свои весьма опасные интересы, — Адмар мрачно посмотрел на портрет древнего императора. Любопытно было, чем Валентин II провинился перед музыкантом. — Не рискуйте попусту.
— Вы обо мне беспокоитесь? — с легким удивлением и в глубине души смеясь от счастья спросила Джинджер.
— Чувство ответственности, — проворчал Адмар. — Семейный порок. Идемте. Имперцы уже седлают лошадей.
Джинджер оглянулась назад. Ее несостоявшийся лорд-жених крутился возле бледной, мало что соображающей сестры, и Филипп от него не отставал. Юная ведьма фыркнула.
— Не боитесь оставлять замок на нашего лорда?
Фламэ потер шею.