Планы у нее были простые. Равель – и домой. Под крыло к отцу, к маме… а уж они придумают и что делать с ребенком, и что делать с его наследством – это о Степи. Шарлиз расспрашивала старух, и вышло так, что ее ребенок, может, единственный, кто у кагана останется. Остальные-то все в Степи.
Узнают о поражении, резня начнется, а такое дело начинают с чего?
Правильно, предыдущего кагана под корень изводят, вместе с его семенем, чтобы и следа не осталось на земле. И Шарлиз бы тоже извели, окажись она в Степи.
Но кто бы каганом ни стал – не удержится.
Хурмах малым не двадцать лет потратил, объединяя Степь, связывая рода в единое целое, сковывая где угрозами, где союзами, где золотом, где железом. И, как любой разумный каган, позаботился о соперниках. Извел всех, кто мог с ним сравняться.
Так что…
Резня, развал союзов, междоусобица, и лет за десять оно кланам надоест до слез. А вот ежели через эти лет десять-двенадцать явится наследник погибшего кагана…
Символ.
Знамя мира.
И ведь может сработать…
Шарлиз это отлично понимала и не собиралась отдавать такой козырь в чужие руки. Отцу пригодится, а уж он для своей Лиз расстарается. За такой-то подарок?
Мужчины, драгоценности, балы…
Так, в приятных мечтах, Шарлиз и ехала в Равель. Она же хитрая, она все рассчитала, у нее все получится. Правда ведь?
– Не поеду! Не хочу!!! Это все ты, дрянь!!!
Силанта визжала, что тот поросенок.
Матильда смотрела с улыбкой. Лорена взялась за виски. Крики дочери явно плохо действовали на ее барабанные перепонки.
Матушка Эралин поглядела на это и поступила решительно. Шагнула вперед…
Хлоп! Шлеп! Тресь!
Пощечины так и посыпались.
Силанта остолбенела. С ней никогда… никто… Да как же это?!
Не меньше остолбенела и Лорена.
– Пришла в себя, чадо грешное? – мягко поинтересовалась матушка. – Небось, как с мужиками валяться, так не возмущалась? А за грех – и расплата бывает.
– Да не было ничего!!! – взвыла Силанта.
– За ложь прочтешь двадцать раз молитву к Сестре Милосердной, – припечатала матушка. – Об облегчении тяжести ноши нашей. Лезь в карету…
Силанта поняла, что ее никто не поддержит, и смирилась. Полезла…
– Не волнуйся, сестренка, это только на полгода. А потом либо я замуж выйду, либо матушка, но мы тебя выпишем обратно. Там уж никому не будет дела до твоих блудней, – «поддержала» ее Матильда.
– Чтоб ты сдохла!!! – выкрикнула плачущая Силанта.
– Лет в сто и от старости – обращайся! – Матильда и не подумала обижаться. На кого? Так и улыбалась бы, но ахнула сзади Ровена.
– Что случилось?
Вопрос был глупым.
Что?
А все!
Женщина стояла и держалась за живот. А под ней собиралась лужа воды…
– Ой, – очень умно выдала Ровена и начала оседать на лестницу. Видимо, от испуга.
– Цыц! – рявкнула Матильда. – Дорак!!!
– Да, ваша светлость?
Капитан «провожал» Силанту, оставаясь незамеченным. Не хотелось ему видеться с девушкой, вообще не хотелось. Но тут уж такое дело…
– Отнесите Ровену в мои покои и позовите к ней лекарей и повитух.
– К прислуге? – возмутилась Лорена.
Матильда пожала плечами.
– К компаньонке и подруге. Вопросы есть?
Вопросов не было. Дорак уже нес женщину вверх по лестнице, и кто-то кричал, призывая лекаря.
– Держись, Малечка. Нам придется побывать на родах.
– Зачем?
– А чтобы нам Ровену не угробили.
Первые роды прошли очень быстро.
Ребенок родился через шесть с половиной часов после начала родов, получил имя – Бернард и фамилию – Сирт. Во всяком случае – пока.
Лежали у Ровены и другие документы, где она значилась вовсе даже Иллойской, но про них девушки собирались молчать. Пока – молчать.
А на родах Матильда присутствовала не зря. И лекаря разогнала в грязных сапогах, и повитух заставила мыть руки, и все поверхности протерли со щелоком, и пеленки прокипятили и прогладили…
Микроб, конечно, тварь нежная и от грязи дохнет. Но вдруг какой останется?
– Тильда…
– Да, Малечка?
– Давай мы с тобой посмотрим в интернете про антибиотики, а?
– Малена, милая, там простого производства, кажется, и нет. Нужны наши промышленные мощности… ну хотя бы века девятнадцатого.
– Тильда, неужели мы ничего не придумаем?
Матильда только вздохнула.
Ладно, почему бы и не посмотреть? Про тот же пенициллин? Ведь был бы антибиотик – и Варсон мог бы выжить. И куча людей…
– Ладно. Посмотрим.
Малена улыбнулась своему отражению в зеркале. Сестренке.
– Спасибо, Тильда.
– Да не за что пока. Подумаем мы над антибиотиком, обещаю. А представляешь, если что полу- чится?
– И что?
– На святость нарываешься, сестричка.
– То есть?
– Будешь святая Мария-Элена Лечительница, покровительница лекарей.
Малена представила себе эту перспективу – иконы с ее лицом, мощи, саркофаг – и содрогнулась.
– Умеешь же ты напугать!
– Умею, – довольно согласилась Матильда. – Кстати, а патентное бюро у вас есть?
Малена вздохнула.
– Нет.
– Плохо. Надо поговорить с Тальфером. Откроем. А то сопрут ценный продукт вместе с технологией производства – и спросить не с кого будет.
И поди возрази. Ведь права на сто процентов!
– Может, и пусть? Это же на благо всех?
