Давид поднял брови.
- Передам. Тебе не жалко?
- Нет.
- А сама съездить к ним не хочешь?
- Это пусть твой отец определит, когда обнародовать находки. Это - его игра.
- А остальное? - Давид искренне не понимал эту девушку. - Отец говорит, что может отдать тебе долю деньгами, но хотел бы сохранить эти реликвии для себя. Там такие сабли, шашки, кинжалы... Малечка, это надо вживую видеть!
Малена пожала плечами.
- То, что понравится - возьми себе. То, что ему понравится - пусть возьмет он. А что до меня... Давид, я не знаю, сколько это стоит, поэтому прошу ровно столько, сколько смогу получить. Меня устроит квартира где-нибудь в новостройке, плюс машина.
Давид аж головой замотал.
- Малена, а ты понимаешь, что это копейки по сравнению со стоимостью клада?
- Давид, мы еще собираемся пожениться? - Малена смотрела ему прямо в глаза. И была довольна тем, что мужчина не дрогнул, не отвел взгляд, а спокойно и уверенно ответил:
- Хоть завтра.
- И ты мне предлагаешь брать деньги с собственного свекра?
- Гхм...
В таком ключе Давид явно не думал о проблеме. А вот Матильда с Маленой и обдумали этот вопрос, и обговорили. И долго прикидывали, что можно и нужно попросить. С чем они справятся.
- Тогда поступаем проще. Бабушкина квартира остается за мной. Плюс с твоего отца квартира для меня в новостройке.
- Зачем? Мы ведь будем жить вместе? Или тебе здесь не нравится?
- Сдавать буду. Мало ли что, хоть деньги на белье у тебя клянчить не стану. Знаешь, гадко это... стать содержанкой? Фу!
- Белье я тебе и так куплю, - успокоил Давид. - И все? Квартира и машина?
- Жизнь длинная. Если мы расстанемся, у меня будет место, где преклонить голову. Мало ли что, мало ли как, в одной квартире жить, вторую сдавать - мне хватит.
- Я еще раз говорю - Малечка, это антиквариат. Речь идет о сотнях тысяч. Даже миллионах. В евро.
- Давид, я думала, мы договорились? У меня есть память о предках, - Малена коснулась рукой шкатулки. - У меня, благодаря им, теперь есть средства к существованию. И я хотела бы получить все бумаги, которые там найдутся. Если найдутся.
Что оставалось делать Давиду?
Только развести руками и отправиться к родителям.
***
К чести господ Асатиани, золото София Рустамовна приняла с восторгом, заявив, что Малечка - замечательная девочка, и сразу ей понравилась.
А Эдуард Давидович, выслушав о решении Малены, кивнул.
- А умная девочка. И место свое знает, и не зарывается.... женись. Однозначно.
- А что с храмом?
- Восстанавливать будем. Торжественно. Там в одном из бочонков нашлись иконы, оклады... так что на днях мы найдем клад. С помпой, с шумом, с прессой... представляешь себе историю? Ты женишься, молодая жена умоляет тебя провести церемонию там же, где венчались ее предки, ты выкупаешь лодочную станцию и собираешься реставрировать церковь. И находишь клад. Иконы, оклады, утварь... мы на всю Россию прогремим! Книги я все отдам твоей жене, раз она просила. Пусть смотрит, если что-то отдаст в церковь, так тому и быть. Ей решать. И серебряный сервиз тоже вам подарю на свадьбу.
- Жене?
- Однозначно. А по квартире... у нас там на втором этаже стометровка пока не отдана? В доме на набережной?
Давид покачал головой.
- Нет.
Размах шумихи он представлял заранее. Да... что будет...
- Вот. Завтра оформлю ее на твою жену. А в автосалон ее сам свозишь. И не мелочись там, бери машину, чтобы побезопаснее была. Подушки там, все такое... твоей жене детей еще возить.
- Пока еще не жене.
- И не тяни, балбес. Если такую девчонку упустишь - выгоню!
- Она мне поставила срок в полгода.
- Точно - выгоню. Тащи ее в загс! Тебя что - надо учить, как женщин уговаривать?
- Так то женщин. А то - Малену.
Эдуард Давидович кашлянул, и признал правоту сына.
- Все равно. Завтра подавайте заявление. Я договорюсь, вам его задним числом проставят. А то начнет кто-то копать... девочка умная, она поймет.
Давид и не сомневался, что поймет. Но полюбит ли?
Вот вопрос... наверное, это ему за все девичьи страдания.
Рид, маркиз Торнейский
Рид оттягивал этот разговор, пока мог. Но - надолго не получилось. А потому...
И стоял он в просторной каюте, и чувствовал себя последней скотиной. Или - не чувствовал?
Должен был, но не чувствовал, злился на себя, на Шарлиз, и мечтал, чтобы все это свалилось на кого-то другого, хоть бы и на Остеона, и отлично понимал, что надежды нет. Брату пару лет продержаться в живых, и то во благо. Нет выбора. И плевать, что нет и желания, надо - и греби веслами, дружок, пока море не кончится.
- Поговорим, госпожа?
- Поговорим, - Шарлиз выглядела неплохо. Пока корабль стоял на якоре, у берега качка ее не мучила, и лекарь уверял, что женщина здорова и ребенок развивается нормально. - Поговорим о том, что я не пленница. И я хочу к отцу.
Рид вздохнул.
Сценарий разговора они разрабатывали и с братом, и с Тальфером... эх, Леонар, чтоб тебя шервуль сожрал, как тебя угораздило с этим заговором? Сколько б ты мог принести пользы! Но польстился ведь на дармовую власть!
- К какому отцу?
Шарлиз даже опешила.
- Мой отец...
