Фиалка вообще была обозначена лиловым пятном в районе леФского носа. Оставалось лишь надеяться, что кухня окажется приличнее вывески.
Пахло внутри вполне прилично. Народа пока не было - слишком рано, только хозяин, плотный мужчина лет сорока пяти, протирал стойку тряпкой сомнительной чистоты.
Рид бросил хозяину золотую монету.
- На час ты закрыт для всех, идет?
Трактирщик поймал ее на лету.
- Как скажете, господин. Что вам подать?
- Давай сам решай, что у тебя приличное. Тухлятину подавать не вздумай - уши отрежу. И хорошего вина - есть у тебя?
- Как не быть, господин.
В воздухе блеснула вторая золотая монета.
- И - не подслушивать.
Трактирщик поклонился - и исчез на кухне, откуда и понесся начальственный рев. А четверка устроилась за одним из столов в центре зала. Специально, чтобы никто близко не подошел и не подслушал.
Первым слово взял Рид.
- Вереш, если вы были любовником и другом Лэ, то знали многое о ее делах, верно?
- Верно, милорд. Что вас интересует?
- Какие дела были у Лэ с его высочеством Найджелом?
Вереш вздохнул.
- Уж простите, милорд. Яд он у нее покупал. Для вашего брата.
Рид не кричал. Не ругался, не вскакивал, не... просто в один миг он так постарел, что казалось ему не тридцать три, а все девяносто девять лет. Ссутулился, на лице проступили все морщины... Матильда не выдержала.
Плевать на этикет, на условности, на все.
Тонкие пальцы легли поверх руки Рида, сильно сжали.
Ты - не один в этом мире. Я здесь. Я рядом.
Маркиз посмотрел с благодарностью. И решительно взял себя в руки. Встряхнулся, собрался.
- Вереш, попробуйте рассказать нам все с самого начала. Вы как считаете, где у этой истории начало?
- Сложно сказать, милорд. Наверное, она началась около двух лет назад, может, чуть больше, когда нас посетила леди Сорийская.
- Френсис Сорийская?
- Да, со своей кузиной. Дианой Лофрейнской.
Рид сдвинул брови.
- И что им было нужно?
Разговор прервался по вине трактирщика, который лично, не доверяя слугам, поставил на стол поднос и принялся сгружать с него снедь. Большой кувшин с вином, и чуть поменьше - тут шиповниковый отвар, для госпожи, тарелки с нарезанным мясом и сыром, со свежим хлебом, с копченой рыбой, с разной зеленушкой...
- Уж простите, господа, а только приготовить еще ничего не успели толком. Разве что яичницу сболтать?
Рид поглядел на Вереша, и кивнул.
- Давай. На... Барист?
Кивок.
- Мария-Элена?
Герцогесса кивнула. Мясо пахло так, что она чуть слюной не захлебывалась. И вообще - она не эфемерное хрупкое создание. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
- Малена!
- Тильда! - рыкнула в ответ герцогесса. - Это неэтично, когда у прекрасной дамы урчит в животе. Да так, что голодные тигры завидуют.
- Не надо было тебе 'Полосатый рейс' показывать.
- Правильно. А завтракать - надо.
- На всех.
- Сейчас сболтаем. С ветчинкой, с зеленушкой, господа. Как в лучших домах будет, не извольте беспокоиться.
С тем трактирщик и удалился. А Малена утащила кусочек вкусно пахнущего мяса.
Рид лично налил ей отвара шиповника. Кисленький... и разговор продолжился. Вереш начал с самого начала.
- Ласти... она ведь дочка степняка. Ее мать в свое время в плен попала, потом сбежать смогла, здесь замуж вышла. А Ласти родилась уже после побега. Здесь, но отец ее был... оттуда. И внешность у нее была тоже... такая. Своеобразная. Степняцкая. Травницей она была хорошей, но народ к ней идти не хотел - степное отродье. Дети обзывались, мы с ними дрались...
- Вы? - уточнила Матильда.
- Мы. Я с ней с детства рос, я ее... любил. Простите.
Вереш сделал несколько глотков вина, потом покачал головой, выплеснул вино прямо на пол (судя по пятнам, он тут даже не сотый такой) и протянул кубок.
- Налейте мне тоже шиповника? Боюсь, срубит, а спать сейчас не ко времени.
Барист тут же исполнил его просьбу.
- Так вот. Ласти пыталась просто травами заработать, руки у нее из нужного места росли, потом ее несколько раз обманули, предложили в любовницы взять, еще по мелочи... она озлилась. И стала Лэ Стиорта. Мы влезли в долги, купили лавку, начали вести торговлю, и дело пошло на лад. Люди, они ж странно устроены. Скажешь им - не ори на супруга, спи с ним два раза за ночь, улыбайся поласковее, и не будет он по бабам гулять - так нет. Не она виновата, порчу на нее наслали. А дашь зелье, да скажешь, что четыре раза в день надо мужу с улыбкой в еду подливать, да называть только солнышком, да еще ночью стараться, чтобы приворот закрепился - из кожи вон вылезет. А в чем разница?
- В степени дурости, - ответила Матильда. - Вы этим и занимались?
- Ну да. и этим, и травами тоже, Ласти неплохой травницей была. Не ее вина, что так сложилось.
Это понятно. Не ее, а то еще парень в себе замкнется и ничего не расскажет. Шервуль с ней, с ведьмой. Все равно мертва уже...
- Вот, эти две твари хотели получить настой, чтобы ребенка сбросить.
- Сучки, - не удержалась Матильда.
И почему-то мужчины покосились на нее одобрительно. Хотя ругаться - некрасиво.
- Настой Ласти им продала, а потом пришел - Он.
- Кто?
