Давил улыбнулся как-то очень по-мужски, но дальше смущать девушку не стал, легонько поцеловал ее в кончик носа – и отпустил, задержав всего на секунду.
И почему Малене эта секунда показалась более интимной, чем весь набор Камасутры?
Наверное, очень впечатлительная девушка попалась.
– И где оно может быть? – Давид огляделся, прикидывая положение роз. – Там… или тут?
Малена пожала плечами.
– Предлагаю исследовать все четыре плиты…
– Я уже проходил с металлоискателем.
– А если еще раз попробовать?
Вторая попытка удачей не увенчалась. И тут-то Давид вспомнил про прототип. Он-то, как архитектор, и такое знал. Кто ж не знает церковь Покрова на Нерли? Между прочим, уникум Владимиро-Суздальской школы, чуть не единственная такая на планете Земля.
Выйти на улицу, чтобы душевнее брал интернет, набрать прототип и посмотреть внутреннее убранство… почему – нет?
Да, сейчас в храмах запрещено фотографировать – неясно почему. Нельзя вести видеосъемку (если заплатишь – то можно, свадьбы там, крестины…), как говорится, строгость закона компенсировалась необязательностью его исполнения, так что в интернете было найдено несколько нужных фотографий.
Ангел.
Львы были, царь Давид был, девичьи лица – тоже. Ангела они найти просто не могли. Вот ведь… засада!
– Может, мы не то ищем? – предположил Давид.
– Или не там? Чисто теоретически, куда не пускают всех подряд?
– В алтарь, – сообразил Давид. – И надо посмотреть. Если там есть что-то вроде сбитого барельефа…
– Это может быть то, что мы ищем, – согласилась Малена.
И жених с невестой рванулись в то место, где некогда был алтарь храма.
Сейчас там была бухгалтерия (скажете, что у большевиков не было чувства юмора?) но кое-что сохранилось. И одна из роз действительно туда заходила своей центральной частью. Давид с Маленой переглянулась, и мужчина отправился за набором инструментов.
Малена и половины не знала.
Давид вычистил из-под центральной плиты всю грязь, осторожно очистил ее со всех сторон…
– Мне кажется, что щели здесь пошире, – пригляделся он.
– А если что-то типа рычага?
Давид покачал головой.
– Нет. Не вставишь.
– Почему?
– Узко очень.
– А если плиту приподнять? Может, соседние надо ощупать?
– Давай попробуем, – согласился Давид.
Матильда прошлась по бывшей церкви, рассуждая вслух.
– Итак. Булочников тут днями не просиживал и не мог быть уверен, что на тайник никто не натолкнется.
– С другой стороны, если тайник есть, в него должно быть достаточно легко попасть. Ты же старые фото видела?
Видела.
Еще черно-белые, совсем ветхие, и там был виден и сам Булочников, здоровущий мужчина, так и хочется сказать – купчина, матерущий, похожий на медведя, вставшего на дыбки… и такой будет ковырять стены? Или полы?
Нет. Булочников, если устраивал тайник, то подойти туда можно было со всем комфортом и уютом, это уж однозначно. А то….
Матильда аж зажмурилась. Так и представились ей сотрудники сбербанка.
Народ бы такое удовольствие получил…
– Если легко попасть, это должно быть что-то такое… что не тронут при мытье полов, стен, ремонте… икона? Она вешается. Кадило? Не, иногда может не быть времени все это барахло поснимать…
– Думаешь, Булочников это предусмотрел? – усомнился Давид.
– Уверена, – кивнула Малена. – Мы же об этом думаем, и… я не верю, что не было
– Согласен. Умные люди, небось, еще после русско-японской поняли, к чему дело тянется. Да сразу, после Ходынки…
– Может, и не сразу, но постепенно дело стало проясняться.
Давид кивнул.
Это не объяснишь тем, кто живет в благополучной стране. Но если ты каждую минуту ждешь подвоха, подставы, подлости, неважно, от людей, от государства – привыкаешь видеть пакости везде. Так опытный моряк уверен, что будет шторм, а по чему он это определил? По птицам? По рыбам? Да разве это важно? Есть оно, и свербит, и покусывает, и заставляет принимать к ветру и убирать паруса.
Матильда даже не сомневалась, что Булочников, волчара травленный, должен был что-то такое предвидеть. Своим умом и горбом пробивался, сам все выгрызал, такие хвостом опасность чуять должны, спинным мозгом ее ощущать. Не мог он не оставить для себя схронов, заначек… и на смерть бы просто так не остался. Но – вот.
Что есть в церкви такого, что никто не будет без особой надобности двигать с места? Чтобы прийти, в три минуты сдвинуть плиту, скользнуть в лаз и закрыть его за собой?
Что?
– А ты уверена, что это искомое – здесь? – вдруг прищурился Давид.
– А где?
– Да в притворе, наверняка. Влететь в церковь, закрыть входную дверь, нажать рычаг – и вперед, спасаться от погони.
Они с Маленой переглянулись и помчались в притвор, а ныне прихожую. Даже со скамеечками вдоль стен, кстати говоря. Надо же где-то ждать людям?
