Аманда присела в реверансе. Сегодня репрессии кошачье племя не постигнут, это факт. Раз уж ей не досталось… да и не сделала бы она ничего плохого котенку. Специально у знакомых крысоловку просила, а то такие мыши бегают… лоси, а не мыши!
Пусть маркиз позабавится, а потом вернем мурлыку на кухню.
Рид вернулся в покои Малены.
Сел рядом на кровать, спустил с рук кота, который, словно что-то понимал, уткнулся между шеей и плечом Малены и принялся мурчать так старательно, словно ему за каждый «мурррк» колбасу давали.
– Малечка, девочка моя…
Руки были ледяными в его ладонях. И безжизненными…
Что тут скажешь? Как позовешь? Как заставишь Восьмилапого отпустить свою добычу?
Рид ничего не мог придумать. Только растирать ладони жены, греть тонкие пальцы своим дыханием и звать.
Пусть она услышит.
Пусть вернется.
Боги милостивые и милосердные, вы ведь есть! Услышьте вы нас! Что вам – жалко?!
Отпустите ее, возьмите лучше меня, мою жизнь не жалко, за что вы так? Почему?
Неужели это за степняков? Или…
Наплевать!
Берите меня, но оставьте ее, прошу!
Я люблю ее!
Малечка, любимая, услышь меня, пожалуйста.
Возвращайся ко мне…
Рид и не замечал, что из его глаз катятся одна за одной слезы. Он просто не понимал, что плачет, мужчины ведь не плачут, правда же?
Вот и он не плачет, просто так получается… оно само, совсем само…
Возвращайся, любимая.
Давид стянул пиджак и бросил его в сторону. Домработница потом уберет.
День свадьбы, мать его!
Ревнивая сучка, мать ее!
И ладно бы хоть повод был! Но Давид отлично знал, что никогда не интересовался Анжеликой. Ни когда она ощипанным двенадцатилетним цыпленком уезжала в Лондон, ни когда приехала оттуда отгламуренной курицей, как две капли воды похожая на всех гламурешек мира.
Все так стандартно, ногти-зубы-волосы, грудь-попа-талия, большие глаза, губки бантиком и смех колокольчиком. Мозги в конструкции не предусматриваются.
И из-за этой курицы его девочка лежит сейчас в больнице, тихая и неподвижная…
Брачная ночь… в реанимации, чтоб вас всех!
В сторону полетела и остальная одежда, а мужчина встал в душевую кабинку и включил контрастный душ.
Горячо-холодно, горячо-холодно, и так минут двадцать, чтобы прояснилось в голове, а сведенные судорогой пальцы чуть приотпустили чью-то шею.
Убил бы тварь!
Леди Макбет Мценского уезда, чтоб ее всей камерой отодрали!
– Яууууу!!!
Беська взвыла под дверцей кабины, и это стало поводом прекратить экзекуцию. Давид сделал шаг вперед, отряхнулся и подхватил кошку. Та тут же цапнула его за палец – что за вольности! Голый мужчина и мокрыми руками! Нахальство какое!
– Беся, ты со мной поедешь?
– Муррррк.
Зеленые глаза смотрели серьезно и всепонимающе. Кто его знает, о чем думают эти хвостатые? Что им доступно, откуда они пришли на Землю?
Малена говорила, что для нее все началось с котенка, который просил помощи. Она пошла на призыв и навсегда распрощалась с одиночеством.
Может быть, она и сейчас придет?
– Ты ведь позовешь хозяйку, киса? Она тебя услышит?
Зеленые глаза загадочно смотрят на человека.
Это вы, люди, бегаете, суетитесь, и ничего не понимаете в жизни. А вот мы, мудрые кошки…
Мы умеем мурчать на грани сна и яви, Яви и Нави, мы видим неведомые дорожки и слушаем неведомые вам истории. Это вы нас никогда не слушаете, а иногда еще и обижаете.
И забываете, что у нас девять жизней, а у вас всего одна. А за отнятую у кошки жизнь платить придется тоже – жизнью. Хорошо, если своей…
Беська мурчит, трется головой о плечо хозяина. Она все отлично понимает, хозяйка заблудилась там, куда ему нет дороги. А вот кошки на своих мягких лапках могут ходить, где пожелают.
Она поедет с хозяином. И позовет.
Она обязательно дозовется.
– Анна Ивановна?
Домработницу Давид никак не ожидал. Но…
– В новостях передали. Я тут же и сюда, ужас-то какой!
Давид кивнул и потянулся за списком.
– Анна Ивановна, соберете Малечке вещи по списку? В больницу.
– Да я уж начала… давайте список-то. Сейчас все сделаю. Поправится она, Давид Эдуардович. Обязательно поправится.
– Я уверен.
На самом деле, никто из них не был уверен. Но…
– И кошке соберите что там с собой, мало ли?
– Вы ее берете? А… разрешат?
– Пусть попробуют не разрешить, – хмыкнул Давид. И отправился одеваться.
Джинсы, футболка, свитер – на ноги удобные мокасины. И можно ехать. Анна Ивановна стояла рядом с сумкой.
– Я тут и повседневное положила, а то Малечка придет в себя, а у нее ничего и нет, кроме свадебного платья.
– Спасибо.
Беська уже негодующе орала из переноски, требуя свободы.
До джипа Давид кошку честно донес в переноске, а там махнул рукой, да и выпустил ее в машине, чтобы эти дурные вопли не слушать. Лучше уж ножом по стеклу.
– Ну, если ты мне, пакостница, полезешь под педаль газа, там и придавлю.
Размечтался.
Нормальная кошка не полезет под педаль газа. Она развалится на «торпеде», благо, у Джипа там такая ширина, хоть поросенка перевози, и будет надменно поглядывать на проезжающие мимо машины.
Фотографируете?
Да на здоровье, мало, что ли, дураков на дорогах? А кошка будет ехать, как ей нравится.
