И на руки к Давиду, когда машина встала на парковку, она пошла по доброй воле. Правда, пришлось ее сунуть под свитер, мало ли что, но Беська не возражала. А медработники предпочли не замечать подергиваний свитера, мало ли? Может, человек так дышит животом? Может, он йогой занимается?
Вот и палата, вот и кровать с лежащей на ней девушкой, и Беська урчит все громче и громче, тревожнее…
– Твой выход, киса.
Беська планирует на кровать и начинает принюхиваться. К Малене, к больничному белью, к запаху отчаяния, который пропитал здесь все, от стен до потолка…
– Муррррррк!
Кошка сворачивается клубком и устраивается аккурат в ложбинке шеи Матильды. И принимается мурчать так, словно хочет заменить парочку тракторов «Беларусь». Хватит спать, хозяйка! Чеши кису!
Давид садится рядом с Маленой на кровать.
Берет ее руки, согревает в своих пальцах ледяные ладони.
– Малечка. Возвращайся ко мне, родная. Возвращайся. Не уходи, не надо, не оставляй меня. У нас ведь все может быть, вообще все… не уходи…
Плохо стирают больничное белье.
Вот и пятна на нем, мокрые, серые, словно бы от слез. Но это не слезы, правда? Это просто плохая стирка.
Матильда медленно шла по зеркальному коридору.
Королевство кривых зеркал.
Гадость.
Она и фильм не уважала и аттракционы в свое время не любила. Бабушка взяла ее как-то в комнату с кривыми зеркалами, но маленькая Матильда расплакалась так, что было не унять.
Она ведь не такая!
Она… тогда она вцепилась в бабушкину руку – не отодрать, и ревела, ревела… тогда у нее была бабушка. А сейчас она одна, совсем одна…
Нет, минуту! А где Малена?
Они – сестры, они никогда больше не будут одни…
Вспоминай, Матильда, почему ты здесь? Что это было?
Кажется, разбилось их зеркало.
ИХ зеркало…
Разбилось…
А раз так…
Малена тоже здесь?
–
И словно шелест ветра, откуда-то из-за зеркал ветер приносит родной голос.
–
Матильда идет на этот голос, как на маяк.
Она знает, где-то там, в этом зеркальном лабиринте так же заблудилась ее сестра. И не бросит здесь свою близняшку.
Она найдет ее. И они вместе решат, что делать.
Матильда двигалась.
Она сама не понимала, как она идет в этом зеркальном лабиринте, но если надо…
Нет таких крепостей, которые не взяли бы коммунисты! До Берлина дошли, и до сестры дойдем. Ей бы хоть что тяжелое, а то оказалась она в этом долбаном лабиринте в свадебном платье, на ногах туфельки из тряпочки, а как хорошо бы сейчас кирзовые сапоги! И с размаху ногой бы по стеклу…
Грррр!
А тут – рисковать неохота. Осколками все порежется, что можно и что нельзя.
Кто его знает, может тут и кровью истечь можно, и босоножки отбросить?
Оставалось идти в ту сторону, откуда она слышала голос сестры. И радоваться, что хотя бы дорога есть.
А зеркальные стены…
Да чтоб она на эти аттракционы еще хоть раз… хоть когда…
Бульдозер мне! Большой бульдозер! Плевать, что водить не умею, разберусь и все с землей сравняю!
Шаг, еще один, отражение в кривых зеркалах дергается, кружится, кривляется… и когда Матильда видит сестру, она даже не сразу понимает, что это – Малена.
Простая ночная рубашка до пят – хорошо хоть тут Матильда соображает, что сама одета чуть иначе. А вот красное пятно на груди у них у обеих одинаковое. У Матильды измазано свадебное платье, у Малены – ночнушка… и что тут происходит?
Выяснить это девушка не успевает, Малена бросается ей на шею.
–
Две сестры вцепляются друг в друга клещами, и только минут через пятнадцать начинают соображать. Малена вся дрожит, и Матильда гладит ее по волосам, ощущая себя старшей и сильной. Когда рядом есть кто-то, кого надо защищать…
Да она те зеркала зубами прогрызет!
Амальгаму их об кислоту три раза!
Девушки успокаиваются еще не скоро. Матильда, плюнув на все, раздирает на тряпки свадебное платье, и стелет его на зеркальный пол.
– Садись.
– Тильда, где мы?
– В… в большой заднице. Подозреваю, что так. Что ты помнишь со свадьбы?
Найдя сестру, Матильда уже начала сопоставлять и взвешивать.
– Анжелику. С… пистолетом?
– Ага, эта дебилка стреляла в нас. Надо полагать… видишь, где пятно?
– Д-да… зеркало?
– Однозначно, зеркало.
– Пуля его пробила, разбила…
Матильда задумалась.
– Разбить – определенно разбила. Но не пробила, это уж вряд ли. Я это зеркальце помню, его вместо бронежилета употреблять можно, там оправа – дай Боже…
– Думаешь?
– Примем за гипотезу. Мы живы, а вот зеркалу пришел полярный лис. Песец, то есть. Моему. А что с твоим?
– А что с ним?
– Можно только догадываться. Но судя по твоей ночнушке…
– Ой. Да…
– Ты спала, я бодрствовала, что там ночью произошло – черт его знает. Но похоже, что расколотили два зеркала.
– Одновременно?
– В природе еще и не такое бывает, – со знанием дела ответила Матильда. – совпадения… вряд ли. Ты нашла свое зеркало – я свое. Ты оцарапала руку – и я тоже. Мое зеркало разбилось, и твое, надо полагать – тоже.
– И что нам теперь делать? – Малена, кажется, решила разрыдаться и уже предварительно засопела.
