– Так вот. Ласти пыталась просто травами заработать, руки у нее из нужного места росли, потом ее несколько раз обманули, предложили в любовницы взять, еще по мелочи… она озлилась. И стала Лэ Стиорта. Мы влезли в долги, купили лавку, начали вести торговлю, и дело пошло на лад. Люди, они ж странно устроены. Скажешь им – не ори на супруга, спи с ним два раза за ночь, улыбайся поласковее, и не будет он по бабам гулять – так нет. Не она виновата, порчу на нее наслали. А дашь зелье, да скажешь, что четыре раза в день надо мужу с улыбкой в еду подливать, да называть только солнышком, да еще ночью стараться, чтобы приворот закрепился – из кожи вон вылезет. А в чем разница?
– В степени дурости, – ответила Матильда. – Вы этим и занимались?
– Ну да, и этим, и травами тоже, Ласти неплохой травницей была. Не ее вина, что так сложилось.
Это понятно. Не ее, а то еще парень в себе замкнется и ничего не расскажет. Шервуль с ней, с ведьмой. Все равно мертва уже…
– Вот, эти две твари хотели получить настой, чтобы ребенка сбросить.
– Сучки, – не удержалась Матильда.
И почему-то мужчины покосились на нее одобрительно. Хотя ругаться – некрасиво.
– Настой Ласти им продала, а потом пришел – Он.
– Кто?
– Ласти называла его Господин. Всегда так, с большой буквы. И Ласти легла под него почти мгновенно. Он много чего обещал. Жениться, сделать ее благородной дамой, забрать с улицы Могильщиков, клялся, она к нему бежала, как на крыльях…
– А вы терпели?
– А я ее любил. Дурак, да?
Матильда поглядела на Рида. И уверенно ответила.
– Если и дурак, то счастливый.
– Ее уже нет.
– Зато в вашей жизни было это чувство. Я вот ни об одной минуте не пожалею.
– И я, – отозвался Рид.
И глядя на их переплетенные пальцы, все было понятно без слов. Вереш вздохнул и продолжил рассказ, прерываясь только чтобы сделать глоток отвара.
– Он Ласти в это и втянул. Когда к нам пришел принц, я знал, что это плохо кончится. Я начал за ней следить. Ласти ходила в одно место, на улицу Кожевников. Я…
– С кем она встречалась? Имя? – подался вперед Тальфер.
– Виконт Трион.
– Сын начальника департамента Дознания?
– Не Тарейнский?
– Ромуальд?
Матильда, Барист и Рид отреагировали по-разному. Переглянулись и задумались. Первым высказался Барист.
– А при чем тут Тарейнский?
– А вы думаете, одному такое под силу? – прищурился Вереш. – Все они там. Трион – по нему почему-то бабы сохнут. Канцлер – мозг, его братья и сынок, который старший – тоже в деле. Младший вроде как нет, точно не знаю.
– А власть они как делить будут? – вопрос для Тальфера был не лишним. Власть – по определению не колбаса, на части не поломаешь. И потому умные люди не участвуют в заговорах. Она понимают, что побеждает тот, кто останется в живых. А вот когда начнут резать претендентов… вот ведь загадка?
– А мне, простите, не докладывали. Знаю, кто в заговоре, и то, в основном, от Ласти. Принца использовали, как уличную шлюху, потом выкинут. Или отцеубийцей представят. Ласти убили. Трион-младший и убил, лично ручки запачкать не побрезговал, паскуда…
– Жаль, доказательств у вас нет, – вздохнул Рид. – Слова это хорошо, но мало.
Вереш фыркнул.
– Вот это – подойдет?
На столе один за другим появлялись два кольца, одно из которых принадлежало его высочеству, а второе загадочному «господину», виконту Триону, несколько писем, собственноручно написанный рассказ Ластары…
Два письма были полуобгоревшими, но почерк был отлично знаком Риду. Канцлер.
– Ласти их из камина вытащила.
– Вы попросили?
– Она сама, пока еще по уши не влюбилась…
В письмах не было ничего «такого», там не было написано «подложи под принца Сорийскую», или «пусть этот кретин отравит отца», но…
Фамилии, рода, какие-то поместья. Матильда с Маленой и десятой части не знали, а вот Рид что-то понимал. Пробежал глазами, протянул Тальферу.
– Готовились, мрази. Заранее имущество делили.
Тальфер тоже что-то понимал, Матильда это видела.
– Моей фамилии там нет?
– Почему же, вами собирались купить Триона, – ткнул пальцем в одну из строчек Барист. – Просто вы при дворе не появлялись, только один раз, вот и не познакомились.
– Зачем его покупать? – удивилась Матильда, скромно умалчивая, что и познакомились, и даже потанцевали. – Он же глава заговора?
– Нет. Он может так думать, но он не глава, – покачал головой Барист. – Он не потянул бы.
– Марионетка Тарейнских – или полноправный участник?
– Его могли обнадежить, что посадят на трон, – задумался Барист. – Или они вообще не определились тогда и торговались. Судя по письмам, канцлер прикидывал, что и кому достанется. Тарейнские – не королевский род, его бы просто не приняли наши аристократы. Кстати, как и Триона. Это вообще дикая афера.
Матильда хмыкнула.
Вслух она не сказала, но припоминая коммунизм, перестройку, да ту же французскую революцию… знаете, каких уродов принимали? По сравнению с историческими персонажами родного мира, местные заговорщики – вообще котята пушистые.
– Зато ему есть за что обижаться на короля, – вздохнул Рид. – Я знаю, мама рассказывала.
Все, кто сидел за столом, изобразили напряженное внимание.
