– После моей матери у короля была следующая любовница. Мать Леонара Тарейнского. И кончилось это для нее тоже плохо. Мой отец просто убил мою мать, а вот жена старого Тарейнского… там было много чего. Скандалы, ссоры, надо полагать, и дети это видели, в результате женщина сошла с ума. Жить она осталась, но в монастыре.
Замечательно. Тут совпадали мысли и Матильды, и Малены. И наверняка, дети это видели. И… кстати говоря. Есть несколько разных видов безумия. Есть то, что в результате болезни, кстати, это и в наши времена не редкость. Перенес, к примеру, человек менингит, ну и последствия сказались. Или там, водянка мозга… медики больше перечислят.
Это не страшно. То есть страшно, но по наследству не передается.
А вот если у дамы что-то такое было изначально… какой-то сдвиг. Если почитать про старинные дворянские семьи, быстро понимаешь, что там через одного, не псих, так шизофреник. Роднились-то между собой, в пределах достаточно ограниченного круга, вот и всплывали рецессивные гены с разными «приятными сюрпризами». И это вполне могло отразиться и на детях.
А что канцлер вполне нормально выглядит и работает… и что? До какой-то грани реальности любой шизофреник или там, маньяк… вон, доктора Лектера вспомнить. Или Чикатило! Милейшие, в сущности, люди. До – определенного момента. А потом спасайся, кто может.
– Ага. То есть ваш отец, маркиз, наставил рога и Тарейнскому, – сообразил Барист. – Уж простите… а еще одного бастарда у Арреля быть не может?
Рид пожал плечами.
– Мне об этом не сообщали, отцу, полагаю, тоже. Он бы сына признал.
– Тогда все понятно. Тарейнский был обижен, затаил злобу, ну и… последствия сказались. Через тридцать лет. Замечательно, – подвела итог Матильда. – Всегда считала, что детские обиды – самые крепкие. Ладно, с этим ясно. Действительно, дети могли сильно обидеться за мать, и помнить зло долгие года. А Трион-то с чего завелся? Вроде семья нормальная?
– Тут я могу подсказать, – вздохнул Вереш. – Ласти так поняла, что он небогат.
– Трион?
– Виконт. Отец у него – глава департамента и абсолютно честный человек. Такое тоже бывает.
Барист кивнул.
– Я бы знал, если бы он воровал или взятки брал. Но Трион – как стеклышко.
– А ведь он не из богатых. Его боятся, а дом у него в столице – паршивый. Выезд – тоже, дорогих коней он покупать не может, да и много чего еще не может. А хочется. Не ему, сыну…
– Радует, что мне не придется за него замуж выходить, – вздохнула уже вслух Матильда. – Вы не возражаете, господа?
Рид сверкнул глазами.
– Пришибу негодяя!
Малена улыбнулась ему.
– Нет уж. Лучше я его сама отравлю. У меня и яд остался… кстати – для кого? Я его из стола Ластары стащила, когда у вас была.
– Для короля, – честно ответил Вереш. И принялся хохотать.
Барист поглядел на него, как на идиота.
– Что смешного?
– Вы его подменили? Да? Миледи?
– Да.
– А они ждут, когда король… того, а он – не того…
Истерику Вереша оборвало только появление сковороды с шикарной яичницей, минимум из двадцати яиц. Из нее кокетливо виднелась ветчина, сияли солнышки желтков, зеленела какая-то местная трава, вроде укропа… и уже неважно стало маркиз там, за столом, простой слуга…
Облизнулись – все.
Поблагодарили и набросились на еду так, что через пять минут от яичницы остались только воспоминания. И, сыто отдуваясь, откинулись на спинки стульев.
– Это я заберу, – первым нарушил тишину Рид. – Покажу Осту. Боги милостивые, как ему такое сказать?
Барист вздохнул.
– Я тоже об этом думал. Но… сил не хватило.
– Окаянства, – отозвалась Матильда. – Господа, я правильно понимаю, что вы сейчас поедете во дворец?
– Практически сразу, – согласился Рид. – Только в одно место заедем.
– В какое? – не поняла девушка.
– В храм. Мы сейчас, все вместе едем в храм.
– Зачем?
– Жениться, – просто ответил маркиз. – Может, меня сегодня или завтра убьют, а так… Мария-Элена Домбрийская, ты выйдешь за меня замуж?
И что могли ответить на это девушки?
Только одно слово.
– Да!
Барист смотрел на парочку сумасшедших перед собой – и не мог поверить.
– Вы… вы с ума сошли?
Рид покачал головой, и синхронно с ним качнула головой Малена.
– Нет. Что в этом удивительного?
– Вы знакомы всего… часа три.
– А кажется, целую вечность, – Матильда даже не сомневалась в своем решении. Замуж и только замуж. И никак иначе.
А что?
Решается сразу несколько проблем.
Первая – ее не выдадут ни за кого другого. Вторая… да любит она Рида Торнейского, любит! Могут они с сестренкой хоть в одном мире выйти замуж по любви?
