— Димитр, сейчас мы возьмемся за руки и ты представишь то место, где живет девушка, которую твой друг увидел в зеркале. Будем надеяться, что он все еще там.
Стефка и Сурра скрылись в хижине, чтобы портал по случайности не затянул и одну из них. А магистр и Димитр, взявшись за руки, исчезли в окутавшем их мерцающем тумане. Они не увидели как в сгустившейся темноте к хижине бесшумно крались нимфы гуа-гуа.
Первое, что почувствовал Димитр — сильный холод. Он открыл глаза — вокруг все было белым-бело. Проморгавшись и привыкнув к ослепительной белизне, лекарь увидел крышу дома на которой словно пуховая перина лежал толстый слой снега. С крыльца свисал ряд сосулек, а босые ноги обжигало холодом.
Магистр недовольно озирался по сторонам. Какой-то двор за дощатым забором, деревянный дом с резными ставнями. Вдруг раздался пронзительный женский визг. Повернувшись, они увидели молодую женщину, закутанную в овчинную душегрейку. На голове ее красовался яркий цветастый платок, а на ногах были черные валенки.
— Это что за чудо такое? — прыснул великий магистр. Но Димитр узнал незнакомку из зеркала, на которую любовался Георги. Она, видимо, вышла во двор за дровами, поленница которых лежала возле дома. От испуга она выронила поленья из рук, и они с грохотом посыпались наземь.
На крик послышались торопливые шаги, дверь избы распахнулась, и на крыльцо выскочил, будто ошпаренный, Георги. Он тут же увидел нежданных гостей.
— Димитр!
— Георги!
Друзья подскочили друг к другу, с хохотом обнялись, и, не слушая, наперебой заговорили:
— Я уж не чаял тебя увидеть…
— Куда же ты пропал?
— Надо же — жив, здоров!
Незнакомка с удивлением смотрела на эту сцену, боясь пошевелиться.
Тут раздалось вежливое покашливание:
— Я очень рад, что вы нашли друг друга. Но может, все же войдем в дом? А то как-то холодно…
Георги тут же спохватился:
— Да, да, заходите! Что же это я… Студено нынче.
Димитр с удивлением разглядывал обстановку в избе, домашнюю утварь. Не то чтобы он не видел всего этого у себя в краю, но не вязался у него образ Георги со всем этим. Хотя, нужно признать, Георги сильно изменился. Его болезненная худоба и бледность пропали без следа. Теперь он был не худым, а жилистым. Меньше всего теперь он походил на изнеженного юношу. В его взгляде появилась серьезность, и даже какая-то суровость. Мозолистые руки, обветренное лицо. Но при всем при этом было видно, что Георги счастлив.
— Марфуша, накрывай на стол! Встречай дорогих гостей!
Марфуша, так звали незнакомку из зеркала, заулыбалась, засуетилась.
— Георги, это мой прадед, Стефан Карловиц. Великий магистр. Он действительно оказался жив!
Георги с большим удивлением слушал рассказ друга о невероятных событиях, произошедших с Димитром и его прадедом.
— Теперь ты понимаешь, почему я так долго не объявлялся? В том мире прошло всего-то несколько дней, а тут уже… А сколько, кстати, времени прошло, как мы потерялись?
Георги почесал затылок:
— Ну, попал я сюда летом, а сейчас уж зимы середина… Вот и считай.
— Вот то-то и оно! Ну, а ты как тут? Сладилось у вас с Марфушей?
Георги заулыбался:
— Сладилось. Нас уже и поженить успели. Сначала, конечно, туго пришлось. Народ тут балакает не по-нашему. Но ничего, сейчас уже понимаем друг друга.
С первого взгляда было видно, что Георги и впрямь любит свою Марфушу. В его взгляде, обращенном на жену, было столько любви и нежности, что Марфуша смущенно улыбалась.
Разомлев от горячих щей и наливки, Димитр разболтался:
— Георги, как же она тебя полюбила, такого балабола?
— А вот может за это и полюбила! У них ведь здесь мужики как: коли понравилась девка — ущипнут за зад. Ну, а если шлепнули по заду — значит любовь до гроба! Не привыкли они к другому обращению. А тут я появился — ручку поцелую, серенаду спою, стихи прочитаю. Тут кто хочешь с ума сойдет.
— Ну, а какой ей от тебя прок? Ты же сам говорил, что никакому ремеслу не обучен? Как же ты живешь-то? Деревенская жизнь не сахар.
— Так, я ради Марфуши всему научился. Я теперь и дрова рубить могу, и траву косить, и даже корову доить! Живем не богато, но и не бедствуем. Я теперь в хозяйстве-то разбираюсь. Вон избу подлатал. Не бедствуем.
— А что, хозяйство-то большое?
— Да пустяки! Куры, корова да лошадка. Я по весне поросей решил завести. Буду потом сало коптить! Да жеребчика надо молодого прикупить. Лошадка уже старенькая, недолго протянет.
Димитр с удивлением слушал рассуждения друга. Вот уж он не ожидал, что Георги так быстро освоится и станет рачительным хозяином. Ему однозначно путешествие пошло на пользу.
Магистр все это время сидел молча. То ли думал о чем-то своем, то ли дремал. Потом, словно очнувшись, спросил:
— Скажите-ка мне ребятушки, что вы дальше делать будете? Как судьбу свою устраивать?
Георги удивился:
— А чего ее устраивать? У меня все по полочкам разложено. Хозяйство пусть небольшое, но есть. Изба пусть и не новая, но от холода и от дождя укрывает. Жена красавица, а там, глядишь, и детки пойдут! Чего еще надо?
— Ну, а ты, Димитр?