— Да я теперь и не знаю. Сначала я думал здесь поселиться, рядом с Георги. Я же думал, что ты здесь по соседству живешь.
Стефан окинул друзей хитрым взглядом:
— А не хотите ли вы, ребятки, домой вернуться? В родные края?
Георги вздохнул:
— Оно, конечно, хорошо бы. Но тут я хозяин, а там? Жить нахлебником у брата? Да он, узнав, что я женился без его ведома на простой деревенской девушке, и знать меня не захочет.
Димитр вторил ему:
— Я бы и рад вернуться, но куда? В жалкую лачугу, которая мне досталась от отца? — Димитр развел руками.
— Ну, вообще-то, я хотел вернуть назад свой замок.
— Дед, это пустая затея! Твой сын продал его, и теперь там другой хозяин.
— Ну, это мы еще посмотрим! А сейчас, Димитр, нам нужно принять надлежащий вид.
И действительно, одеты они были не по сезону. В тонких рубашках и штанах, да к тому же и босяком. Магистр что-то пробормотал под нос, махнул рукой и Димитр увидел, что одежда на нем переменилась. Кожаные сапоги на меху, суконные штаны, а поверх рубахи жилет.
— Ну, а остальное, тебе Георги одолжит. А то, ты слишком выделяться будешь.
Сам же Стефан облачился в черный камзол, такого же цвета штаны и широкий плащ. На груди сиял орден магистра.
— Я отлучусь ненадолго. А вы пока отдыхайте, — с этими словами, магистр повернул перстень и исчез.
Стефан Карловиц стоял на вершине холма и с волнением смотрел на большой замок, расположившийся у подножия. В его памяти место, которое он считал домом всегда было наполнено разнообразными звуками: людской гомон, скрип колес повозок, песни цыганского табора, частенько останавливающегося подле замка Карловиц. На просторной базарной площади к мешанине звуков добавлялся птичий гвалт, визжание свиней и мычание коров. А если свернуть с улочек замка и пройти под самые его своды, свернув вовремя в боковую арку, то с открытой террасы можно услышать плеск воды о весла лодочника, который за медяки катает влюбленные парочки в своей старой лодке по озеру.
А сейчас здесь царила тишина, которую нарушало только завывание ветра. Превозмогая порывы холодного ветра Стефан спустился с вершины, все сильнее кутаясь в теплый плащ. Там, где раньше пролегала хорошо заметная дорога из ближайшего селения к воротам замка теперь не было на неё и намека. Да и сами окрестности заметно изменились. На лугу, который часто становился пристанищем цыган, теперь разрослись поросли кустарника и бурьяна. При вспоминании о цыганах в груди магистра болезненно скребнуло, но он отогнал это чувство — сейчас есть дела поважнее, чем проснувшаяся совесть.
Ворота замка были закрыты, что было удивительно — среди бела-то дня. Места здесь всегда были спокойные, от кого же заперлись обитатели замка? Да и есть ли они — уж слишком безлюдно. Погромыхав кулаком о ворота и не дождавшись ответа, Стефан прошел вдоль высоких стен, местами поросших мхом. Если пройти вдоль стен вправо от главных ворот, то через несколько метров наткнешься на еще один вход, которым пользовалась господская прислуга. Без надежды на успех магистр стукнул кулаком и громко крикнул:
— Эй, есть здесь кто?
Как ни странно, но за воротами послышались шаги, кряхтение и оконце в воротах отворилось. На Стефана глядел с любопытством и интересом седой старик, которого видимо магистр оторвал от трапезы. Старик что-то жевал, а в его седой бороде застряли хлебные крошки.
— Уважаемый, а могу я увидеть владельца замка?
Старик не торопясь прожевал, и кхекнув, ответил:
— А вы кто таков будете? И за какой надобностью вам владелец?
— Разговор серьезный есть. Почему у вас средь бела дня ворота закрыты?
Старик удивился и понизив голос, спросил:
— А вы что, не здешний что ли?
— Здешний, но давно не был в родных краях. Вернулся и не узнал замок…
Старик за воротами задумчиво глядел на Стефана, словно размышляя: поговорить с этим незнакомцем или закрыть ворота от греха подальше. Магистр по своему расценил молчание старика и положив на ладонь пару золотых монет, подкинул их. Старик сразу чему-то обрадовался и заскрипел засовами, приоткрывая ворота и пропуская внутрь магистра.
Димитру все не терпелось узнать — как же произошла первая встреча его друга с Марфушей. Дождавшись, когда жена Георги вышла из горницы, Димитр пристал к другу с расспросами.