Рози была упорной и деятельной девушкой. За какие-то полгода диетический домашний стол с изобилием овощей и еженедельная порция пиявок «поправили» здоровье папеньки – он потерял значительную часть своего фирменного жизнелюбия. В доме бывали только деловые знакомые, по большей части очень скучные люди. Они старались угодить Розмари, зная, что девушка оказывает большое влияние на отца. Ей преподносили цветы, фрукты, птиц и котят, конфеты и билеты в театр. Один из партнеров отца по бизнесу, Эдвард Финч, подарил девушке старинное зеркало в тяжелой раме. Розмари удивилась, но подарок приняла. Не в ее правилах было разбрасываться тем, что доставалось просто так. И вообще, в характере Розмари наметились перемены. Она и раньше не была особенно щедра, но теперь по деловым кругам Нью-Йорка поползли слухи о ее неимоверной бережливости. Дом полнился гостями, к ужину редко приглашалось меньше десяти человек, все – финансовые тузы. Принимали их более чем скромно: кушанья были самые простые, вина дешевые.
– Подождите, не подавайте джентльменам лампу, – говорила Розмари служанке, когда видела, что та направляется в кабинет господина Грея. После ужина гости собирались там, чтобы выкурить по десятицентовой сигаре и выпить по рюмочке отдающего старой пробкой портвейна. – Джентльмены курят, верно? Ну, так им довольно будет света от сигар. Беседовать можно и в сумерках, это даже уютнее.
Розмари экономила на керосине и на стирке. Например, не велела относить прачке использованные салфетки, а непридирчиво осматривала их на наличие пятен, затем сбрызгивала водой, самолично проглаживала утюгом и снова пускала в ход.
Одевалась Розмари Вирджиния уже не просто скромно, а дурно. Ее черное платье от частого ношения протерлось на локтях, сукно залоснилось. При ходьбе она ступала тяжело, потому что носила не легкие туфельки, приличные девушке ее возраста, а подбитые гвоздями для прочности ботинки. И все равно Рози была хороша – вились золотистые кудри, влажно поблескивали жемчужинки зубов, синие глаза сияли. Она излучала благоухание юности. Она была обольстительна. Папаша Грей только качал головой, глядя на дочь:
– Дитя мое, люди скажут, что я держу тебя в черном теле. Почему бы тебе не накупить нарядов? Иные девицы, я слышал, находят радость в этом невинном пристрастии. Возьми денег и истрать их все на наряды. Побольше розового и алого, это должно идти к твоим волосам и щечкам.
