Но уж Милана-то она Музе не отдаст. Марина провожает его в гостевую комнату, но через полчаса тот уже приходит к ней. Поначалу не избежав некоторых трудностей, Милан находит ключ к ее телу, давно забывшему, что такое ласка, что такое прикосновения горячих и настойчивых мужских рук. К рассвету она влюблена в него, влюблена безумно, пламенно, как можно любить только в первый и последний раз. Утром она отвозит его обратно в город, и Милан уходит, взяв ее номер телефона, не оставив своего. Марина не отпустила бы его ни за что, но он говорит, ему надо домой. Впрочем, она уверена, что у Милана нет ни телефона, ни даже дома. Вернувшись, Марина застает сестру уже бодрствующей. У Музы такой недоумевающий вид, что, пожалуй, стоило учинить рискованное романтическое приключение только ради того, чтобы посмотреть на выражение ее лица.
– Ты впала в старческий маразм, сестричка? Что это за поздний взрыв сексуальности?
– Почему же взрыв, – пожимает плечами Марина, стараясь сдержать торжествующую улыбку. – Я всегда…
– Ну да, конечно, – кривится Муза. – Жаль, что твой супруг не дожил до этого момента. Хоть немного бы порадовался в семье, бедняга.
В другое время этот намек свел бы Марину с ума – Муза прямым текстом говорит ей, что спала с ее мужем, что он жаловался ей на холодность жены! Но на сей раз Марина пропускает слова Музы мимо ушей.
– Да ты мне просто завидуешь! – кричит она.
– Одумайся, – с какой-то жалостью даже отвечает Муза. – Он просто развратный мальчишка. Он же тебе в сыновья годится, он ведь Людкин ровесник!
Не исключено, что даже моложе, думает вдруг Марина. Это твердое тело, горячечное дыхание… Вдруг она чувствует, что румянец ползет у нее по щекам.
– Ох ты, боже мой, – только вздыхает Муза.
Последнее слово остается за ней, но только потому, что Марина понимает – если он больше не позвонит, то бессмысленно отстаивать свое право на позднюю любовь. А вот испортить отношения с сестрой можно очень просто.
Но он позвонил и попросил о встрече.
Так и сказал:
– Могу я просить вас о встрече?
И принес цветы.
Подумать только, мужчина подарил ей цветы!
Правда, букет оказался несколько подвядшим. И вообще выглядел как бывший в употреблении. Но это неважно, совсем неважно. Она, Марина, тоже не первой свежести. Однако еще может свести с ума мужчину!
Милан переночевал у нее, а на следующий день Муза выдвинула ультиматум.
– Знаешь, дорогая моя…
– Ты завидуешь, – радостно перебила ее Марина, почувствовав любимую тему.
– Да ничего подобного. Но я не хочу, чтобы по моему дому шастали неизвестные мне мужики. Смею напомнить, что мы с тобой – две немощные и одинокие старушки, а в доме полно ценных и очень ценных вещей. Мне лично совершенно не улыбается закончить свою жизнь с топором в седой макушке, как старуха-процентщица. Кстати, если твоя память сдала под напором эротического помешательства, то могу напомнить: у старухи-процентщицы была младшая сестра по имени Лизавета, отличавшаяся нестрогим поведением. И ее Раскольников тоже зарубил. Топором. Намек тебе ясен? В общем, или веди себя сообразно своему возрасту и положению, или крути романы с юнцами на своей территории.
– Ты что – меня выгоняешь? – обомлела Марина.
– Не тебя – его.
– Да как ты смеешь?
– Вот и смею. Позволь напомнить, что ты живешь в моем доме. И, уж извини, на мои деньги. Да к тому же твоя дочка приезжает то и дело перехватить тысчонку-другую. Мне не жалко, но я считаю, что имею право голоса.
– Но… Ты же не сможешь жить одна!
– Прекрасно смогу. Найму себе сиделку. Какую-нибудь тихую, приличную девушку из провинции. Деньгопровод, уж извини, тогда перекроется.
Сиделка… Это словечко как-то зацепилось.
Марина разрабатывала свой план не так чтобы уж очень долго. Время-то не ждет. Разумеется, пришлось привлечь и Милана. Тот слегка переменился в лице, когда узнал, что дом принадлежит не Марине, а ее сестре. Но объяснил эту перемену вполне удовлетворительно:
– Не хочется чувствовать себя нежеланным гостем под чужой крышей, моя дорогая.
О, как он тонок и деликатен! Какая у него трепетная душа! Как он смутился, когда Марина изложила ему свои соображения. У Музы есть деньги, есть дом, у Музы слабое здоровье. Ее жизнь заканчивается. По справедливости, дом и деньги должны отойти Марине, ее сестре, которая ей всю жизнь посвятила! Да! Заботилась о ней непрестанно! А Муза, неблагодарная, окончательно спятила и препятствует счастью сестры с ее новообретенным возлюбленным. Грозится лишить наследства, завещать все добришко чужому человеку. Справедливость требует воспрепятствовать такому беззаконию. Но надо по-умному…
Увы, по-умному не получилось. Что делать – все мы люди, все человеки, нервы у нас не железные. Немудрено и сорваться иногда, особенно если иметь дело с несносной сестрицей, привыкшей, что все вокруг исполняют ее капризы.
