— Медальон был прислан его святейшеством папой Пием VI на день рождения Луи-Шарля, — продолжил граф, решив, что истина в данном случае принесет ему больше дивидендов, чем ложь. — Он должен был защитить королеву и юного принца от сглаза.
— Il malocchio, — кивнув, сказал Сант-Анджело.
— Вы же знаете наших придворных, — с улыбкой произнес Калиостро. — У каждого второго дурной глаз. Королева из вежливости к папе надела его на один вечер, но ночью ей приснились неприятные сны, и на следующий день она попросила меня уничтожить этот амулет. Но он показался мне таким красивым, что я оставил его себе.
— Вполне разумно, — согласился маркиз.
— Кроме того, королева не одобряет мистические побрякушки. Она уже находила похожий брелок в королевской казне, и тот, насколько я знаю, был с рубинами в глазах горгоны. Она велела расплавить медальон и сделать из него серебряные пряжки для туфель. Рубины украсили серьги ее подруги.
Такое грубое обращение с его изделием — пусть даже со стороны французской королевы — возмутило Сант-Анджело. И Калиостро, будто зная, что пронзает болью его сердце, указал рукой на княгиню де Ламбаль.
— Видите? Она как раз надела эти серьги.
Маркиз, стараясь не выдавать чувств, пожал плечами.
Такой была судьба многих созданных им предметов: их переделывали, переплавляли или уничтожали из-за драгоценных элементов. Но его удивило, что оба медальона чудесным образом попали в одно место — первый благодаря Медичи, а второй через папу римского. Казалось, независимо от времени и расстояния его «Медузы» притягивались друг к другу такой же неудержимой силой, как морские приливы, и такой же таинственной, как магнетизм. Магия за пределами магии. Он безмолвно поблагодарил бога за то, что этот амулет сохранился.
Приподняв медальон на цепочке, Калиостро с гордостью произнес:
— По слухам, ему около двухсот лет. Говорят, что его сделал сам Бенвенуто Челлини.
— Вам так сказали?
Сант-Анджело намеренно оставил свое кольцо в замке Пердю. Он с притворным сомнением склонился и ближе рассмотрел медальон.
— Я не знал, что Челлини работал с чернью.
— Этот мастер владел многими техниками.
Тут граф был прав, подумал маркиз. Он проверял свой талант во всех доступных областях искусства. Интересно, открыл ли Калиостро магический секрет «Медузы»? Конечно, он обнаружил зеркало. Однако этот предмет нужно было правильно использовать. У Сант-Анджело чесались руки от желания сорвать медальон, но он не хотел устраивать скандал во дворце королевы.
— Я рада, что вы познакомились, — произнесла она, подходя к ним со своим любовником-шведом. — Даже не могу придумать двоих других таких интересных мужчин, которые были бы способны украсить нашу компанию.
— Наверное, вы имели в виду троих мужчин? — склонившись к ней, пошутил Ферзен.
Королева засмеялась и игриво ударила его по плечу сложенным веером.
— Помните, как вы учили меня пользоваться этим оружием? — спросила она маркиза.
Насладившись потоком лести и просьб со стороны де Ламбаль и Полиньяк, Калиостро согласился продемонстрировать часть своих знаний, полученных, как он заявил, сотни лет назад у древних адептов Египта и Мальты. Эту хвастливую чушь он распространял где только мог. К примеру, граф говорил, что в память о его давней любовнице Клеопатре он должен найти кинжал, которым ее убил Птолемей X, а заодно восстановить Александрийскую библиотеку. Он годами путешествовал по Европе и собирал с дворян деньги на создание ложи, где мог бы развивать утраченную мудрость египетского масонства. Тем не менее, насколько знал маркиз, его ложа была пуста, а карманы полны золота.
Граф развлекал компанию «магическими» заклинаниями, демонстрируя неясные тени в вазе с водой и двигая на расстоянии столовое серебро. Сант-Анджело знал, что первый фокус производился с помощью химических реакций, известных любому сведущему алхимику, а второе «волшебство» достигалось благодаря магнитному железняку, спрятанному в запонках его манжет. Но лучшей частью выступлений, прославивших графа от Варшавы до Лондона, был сеанс магнетизма. При подготовке к нему Калиостро попросил, чтобы в лампах прикрутили фитили. По просьбе графа все присутствующие переставили свои стулья и кресла таким образом, чтобы смотреть на него. Ферзен сел у ног королевы вместе с ее домашними собачками.
