Она послала зонд со всей силой, на какую была способна, решив сломать обнаруженный ею барьер, отыскать в пустой скорлупе человека. Видимо, она нашла брешь, потому что стражник снова повернул голову, но затем впал в прежнее сумеречное состояние.
— Итак, Юрты платят, — комментировал Стэнс.
— Атторну, — резко ответила Элосса, обескураженная неудачей, она надеялась узнать побольше. — Может быть, твоему Керну, — и добавила, сама не веря своим словам. — Но если здесь правит Атторн, почему Раски идет связанный?
— Вероятно, нам скоро представится случай узнать это, — столь же раздраженно сказал Стэнс.
С наступлением темноты Юрты улеглись спать, заботливо положив каждого пленника между двумя стражами. Концы веревок, которыми связали Элоссу и Стэнса, были обмотаны вокруг стражников, так что при малейшем движении пленников страж, а то и оба просыпались. Тот, что говорил с Элоссой, сел с другой стороны костра и закрыл глаза, явно не желая видеть ее.
Наконец, она уснула. Проснувшись, увидела, как один из Юртов подкладывает в костер хворост, сложенный здесь в ожидании их появления. Стэнса едва можно было разглядеть в темноте, и девушка не знала, спит он или нет. Ее беспокоила неудача мысле-поиска. Единственное объяснение всему этому то, что эти Юрты скованы чужой волей. «Бремя», от которого корабль освободил ее, и в самом деле давило многие поколения ее народа. Но Юрты оставались нормальными людьми.
Может быть, те, кто одет подобно Элоссе, это не вернувшиеся паломники? Они не погибли в горах, а оказались здесь, не живые и не мертвые. Однако, здесь были и другие, в космической одежде. Слишком много лет прошло с падения корабля и гибели Кал-Хат-Тана, чтобы кто-нибудь из экипажа мог жить сейчас — разве что нашли способ продления жизни свыше того летоисчисления, которое знала Элосса. Или сюда позднее пришел другой корабль?
Эта мысль привела ее в такое возбуждение, что она с трудом заставила себя лежать спокойно. Такое же состояние было у нее, когда она видела в полузасыпанном землей корабле сцены, происходившие до падения корабля.
Другой корабль мог быть послан за Юртами, чтобы увезти их домой. Домой? А где их дом? Может, одна из звезд, рассыпавшихся сейчас по небу — солнце, согревающее поля и холмы родины Юртов?
Она глубоко вздохнула, и с таким же волнением стала думать о другом.
Она знала, что люди, окружающие ее сейчас, не свободны. Если они и в самом деле пришли спасать, то вместо этого сами попали в западню и стали пленниками. Но они не были физически улучшены машинами корабля, как те Юрты, от которых произошла она. Ей захотелось немедленно доползти до Стэнса, разбудить его и заставить рассказать об Атторне, о Керне, имевшем лицо Атторна. Слишком много она не знала и не могла узнать, поскольку мысле-поиск отказался служить ей.
Перед зарей они закусили и снова пошли по равнине. Стэнс шел довольно далеко впереди Элоссы. Он, казалось, нетвердо держался на ногах, и время от времени стражник протягивал руку и поддерживал его с безразличием машины, выполняющей свою работу.
Иногда они останавливались на отдых. На каждой остановке пленникам предлагались пища и вода. Сухая трава была здесь по колено, и Элосса не видела никакой тропы. Но отряд шел уверенно и явно не боялся сбиться с пути.
Впереди на горизонте виднелось что-то неясное. Незадолго до полудня Элосса наконец поняла, что это: равнина неожиданно заканчивалась утесом. Видимо, эта ровная поверхность, по которой они шли, была широким плато, и теперь им предстоит спуститься вниз. Несмотря на то, что зима была на носу, растительность, которую они видели там, была пышной, с густой листвой, как в середине лета. Сверху видны были только вершины деревьев.
Стражник, идущий впереди, повернул чуть влево и шагнул на ступени лестницы, начинавшейся прямо от утеса. Все стали гуськом спускаться в ожидавшую их низину.
Такой роскошной растительности, как в этой низинной стране, Элосса никогда еще не видела. Долины и равнины на востоке, которые Раски обрабатывали, как умели, казались пустыней в сравнении с этой землей. Лестница привела их отряд на широкую дорогу, и там стражники снова окружили пленников. Элосса продолжала удивляться, насколько же эта страна отличалась от знакомых ей гор и долин.
Кроны деревьев смыкались над головой зеленой аркой, нависали над дорогой, словно полог. Да и сами деревья были совсем другими. По их стволам, по нижним веткам вились толстые виноградные лозы, почти ломавшиеся под тяжестью ярко-алых гроздьев.
Вокруг них летало и ползало множество пирующих — и пернатых, и покрытых мехом. Их крики сливались в один утомительный гул. Однако, ни один из стражей ни разу не глянул вверх и, кажется, вообще не замечал ничего. Воздух был влажный, опьяняющий, тяжелый приторный аромат забивал ноздри, дыхание становилось учащенным.
Дорога была очень хорошей. Элосса обратила внимание, что густой подлесок тоже нависал над дорогой. Возможно, сами плиты шоссе и генерировали какое-то предостережение, не позволявшее лесу вторгаться в работу строителей, так изменивших природу.
