Хериор с начала своей службы жил в Новой Напате, но в доме бывал редко. Вряд ли он оставил бы здесь любимое животное. Но… надо подумать. Есть шанс, очень слабый и довольно-таки невероятный шанс…
— Сэла, кто живет сейчас в помещении Принца-Генерала? Не можешь узнать?
— Могу, только для этого понадобится время, Великая Леди. Я здесь доверяю очень немногим. Тут есть одна Поклявшаяся-на-Мече, она была больна, когда Кандис уезжала, но теперь поправилась. Я ухаживаю за ней. Я приведу ее к тебе, она будет тебе полезна и, возможно, сумеет разнюхать, что делается в городе. Но сначала, Великая Леди, ты должна поесть. Ты так исхудала, словно очень долго болела.
— Ладно.
Сэла повиновалась, извинилась, что еда немного остыла, но служанка тайком принесла на подносе обычную порцию, якобы для самой Сэлы, которая добавила сушеные финики, сыр и булочки — то, что было спрятано у нее лично.
Сэла одела Талахасси в одно из самых простых платьев Кандис, повязала ее стриженую голову льняной головной повязкой. Поглядев в зеркало, девушка согласилась, что она похожа на восставшую из гроба.
Она все еще испытывала жажду и все время пила воду или фруктовый сок. Наконец, она была готова встретиться с амазонкой из гвардии Налдамак, от которой зависел ее в общем-то смутный план.
Когда Сэла привела в дом девушку-воина, Талахасси все еще сомневалась, удастся ли выполнить задуманное.
— Великая Леди!
В глазах амазонки ясно читалось изумление, но она тут же склонилась в приветливом поклоне. А память Ашок признала в ней девушку, призванную из одного из северных владений. Ее семья служила трону много поколений.
— Приветствую, Манита. Сейчас у нас мрачное время. — Талахасси решила сразу перейти к делу.
— Правда, Великая Леди У тебя есть поручение для меня? — Девушка была умна и тоже пошла прямо к цели.
— Если сможешь, пойди в жилище Принца-Генерала Хериора и принеси какую-нибудь вещь, которая была близка к его телу. Может быть, что-нибудь из одежды, которую он носил, но только не стиранную. Хотя, наверное, это вряд ли удастся найти. В крайнем случае, какую-нибудь вещь, которую он недавно держал в руках.
— Великая Леди, сходить туда можно, но принести оттуда то, что ты желаешь, будет трудно. Но я постараюсь.
— Да, вот еще что: если тебе удастся добыть вещь, которая сохранила запах Принца-Генерала, тогда приведи ко мне из псарни Ассара.
— Леди, сказано — значит, будет сделано, — амазонка повернулась к няне. — Мне нужны перо, чернила и бумага. Наверняка их можно найти в кабинете Кандис.
— Я сама принесу все Великой Леди. Тебе лучше не выходить из этой комнаты. Во внутренних коридорах тебя могут принять за служанку из покоев Узеркофа и тогда тебе трудно будет объяснить, чего ты тут расхаживаешь.
Талахасси невольно взглянула на стену, где висела драпировка, закрывающая тайный ход. Сэла слегка улыбнулась, хотя лицо ее все еще было печальным.
— Никто не пройдет этим путем, Великая Леди. Я поставила там сигнализацию, ту самую, которую Кандис ставила у своей двери, когда не хотела, чтобы ее беспокоили. Ты можешь быть спокойна.
Как могла Талахасси быть спокойной? Задержит ли эта защита Касти, если он доберется сюда? Нет, она все время должна быть настороже. Ее внимание будет делиться между этой занавешенной стеной и сундуком, куда Сэла положила узел с ключом и жезлом.
Талахасси положила перед собой на стол «сестры» лист толстой бумаги. Глядя на него, она рассеянно крутила в руках ручку. На миг ей стало страшно. Конечно, она могла написать письмо на своем языке, но кто его прочтет?
Но память Ашок и тут пришла ей на помощь. В мозгу тут же словно открылась потайная дверца. И перед ее мысленным взором медленно возникли буквы. Талахасси писала и рвала бумагу, потому что делала множество ошибок. А ведь она надеялась, что это послание найдет Хериора, где бы он ни был.
С бесконечной осторожностью она писала буквы беглого письма, которое развилось из древних иероглифов севера.
«Ашок спасена. Драгоценные вещи — тоже. Город запечатан. Предупредить Кандис».
Она прочитала это дважды, чтобы удостовериться, что ошибок нет. Затем сложила маленьким квадратиком и сказала Сэле:
— Мне нужен кусочек ткани золотого цвета, а также иголка с самой крепкой ниткой.
Старушка, не задавая вопросов, подошла к сундуку с платьями, вытащила ворох одежды, а Талахасси показала на один из плащей:
— Вот это отлично подойдет.
Плащ был богато вышит по низу, но верхняя часть его была гладкой. Сэла безжалостно отрезала кусочек. Это был очень плотный шелк: девушка потянула лоскут, чтобы убедиться в его прочности. Она завернула в него записку, сделав маленький квадратик, который можно было спрятать в ладони. Сэла вышла и вернулась с костяным веретеном, на котором была намотана льняная нитка, прочная, как веревка. Тут же была воткнута игла.
