Талахасси повернулась лицом в ту сторону, где была дверь в лабораторию, подняла жезл и ключ и стала водить ими в воздухе, рисуя невидимые линии силы, одновременно произнося шепотом Слова Власти. Пусть себе Касти идет. Он встретится с чем-то, что, может быть, не окажется препятствием для его тела, но ударит в мозг, пусть даже этот мозг и чуждый.
Затем она стала спускаться. В коридоре наверху было сухо и холодно, а здесь, пока она осторожно ступала со ступеньки на ступеньку, становилось все холоднее, а воздух, хотя и казался странно-мертвым, был влажным.
Новая Напата стояла у реки. Может быть, эти переходы были поблизости от тех мест, где река была давно перекрыта?
Талахасси прислушалась к выкрику позади и к какому-то звуку внизу. Запечатывая этот путь для своей защиты, она потратила энергию жезла и ключа. Теперь их излучение ослабело и освещало не более одной ступеньки впереди. В ноздри ударили запахи сырости, гниения, еще чего-то тошнотворного. А ступени все шли и шли вниз, в самую глубину мертво-черной шахты. Талахасси не могла представить себе, кто прорыл этот ход и кто пользовался им. Ведь и Ашок тоже не знала о нем.
Лестница вела все ниже и ниже. Талахасси так устала, что дрожала с головы до ног. Только разум ее оставался ясным. Достаточно ясным, чтобы…
Она остановилась на скользкой от сырости ступеньке и подняла голову. Здесь ощущалось ПРИСУТСТВИЕ.
— Акини?
Нет, их много. Они собирались вокруг жезла, как путники в необитаемой местности жмутся к костру на привале, чтобы согреться. А их притягивает к талисману.
Она оказалась права: один из них был Акини. Но кто другие? Если бы она могла общаться с ними, узнать, чего они хотят! Их чувства и желания касались ее мозга, врастали в ее мысли. Алчные устремления. Как ее глодал телесный голод, так какой-то еще более сильный голод, еще более могучая потребность раздирали эти призрачные существа. Этот голод устремлялся к тому, что она несла. Им нужна была не она, а только талисман!
— Акини! — снова окликнула она ПРИСУТСТВИЕ, чье имя она знала.
— Дай… нам… жизнь…
Вибрация мысли была такой слабой и далекой, что Талахасси с трудом уловила ее.
Жизнь? Разве жезл и ключ означали жизнь для этих клочков личностей?
— Жизнь! — на этот раз слово было произнесено, хотя не отчетливее, но более требовательно.
Талахасси крепче сжала талисманы. Ей казалось, что духи будут пытаться отнять их у нее. Но они были слишком слабы для этого.
Она глубоко вздохнула и сказала:
— Выведите меня отсюда, если можете, и я, обладающая Властью, постараюсь дать вам жизнь!
Можно ли договориться с этими погибшими душами? А если Талахасси решилась на такую сделку, как она сможет выполнить свою часть договора? Этого она не знала. Но были Зилаз, Джейта и другие, идущие по Высшему Пути, — они, безусловно, смогут дать духам либо жизнь, либо вечный покой.
Слабое дерганье за талисманы прекратилось. Но духи не исчезли, как она надеялась. Возможно, они поняли. Если они порождение этого мрака, то наверняка знают все нижние переходы.
— Акини! — Она мысленно задала ему этот вопрос.
Что-то коснулось ее руки. Она взглянула. Нитевидный усик. И через него прошла мысль:
— Вперед!
Ей оставалось только поверить. Если этот их договор имеет силу, она выиграла. Но поскольку возврата нет, ей придется безропотно его принять, что бы ни случилось. Акини был здесь, другие тоже, правда, они держались в отдалении.
Лестница кончалась. Здесь скверно пахло, воздух был таким плотным, что Талахасси дышала с трудом. Но ей не пришлось идти далеко: нить, касавшаяся ее руки, указала на каменный блок в стене направо, едва заметный при слабом свете.
Талахасси крепче сжала ключ и жезл. Здесь когда-то была древняя арка, но сейчас она была заделана каменными плитами. Талахасси подняла жезл и потребовала его высшей энергии. Его верхушкой она провела по верху камня, тихо напевая древнюю песнь строителей. Ашок никогда еще этого не делала и даже не была уверена, что знает слова, высвобождающие такую энергию. А в те дни, когда работали строители с Талантом, она объединяла свою волю для одного усилия.
Однако камень шевельнулся. Талахасси медленно отвела жезл к себе, камень двинулся за ним и упал к ее ногам. Как много силы потребовалось, чтобы сдвинуть один камень! Сможет ли она столкнуть и другой? Во всяком случае она подняла жезл и снова зашептала слова песни.
И опять камень повиновался призыву ее Таланта.
Три больших блока были выбиты. Нет, больше она не может! Ее качало, все расплывалось перед глазами! Но ведь дыра теперь достаточно широка, чтобы в нее пролезть!
Единственная одежда Талахасси разорвалась, на руках и ногах появились кровавые ссадины, но она все-таки пролезла в дырку и теперь стояла в другом темном коридоре. Здесь было не так сыро и откуда-то шел поток воздуха.
Талахасси плелась вперед, с трудом держась на избитых и стертых ногах. В узком коридоре ее качало из стороны в сторону и она обдирала о камень то одно плечо, то другое. Но прямой путь был очень коротким: снова лестница очень узкая, очень темная, но на этот раз ведущая наверх.
