— Ты быстро прошел, Солнцерожденный, — сказал Че офицер стражи. — За три дня от Внутреннего моря, — с гордостью ответил Че.
— Хорошее время, милорд. Леди Айну ждут носилки. А вы, милорд, во двор леди Эйе?
— Да, — нетерпеливо сказал Че.
Леди Айна шагнула к ним.
— Похоже, наши пути расходятся, милорды. Друзьям и соратникам не обязательно церемониальное прощание. До новой встречи, и да хранит вас Пламя, — она приветственно подняла руку и в сопровождении почетной стражи исчезла, затерявшись в толпе. Офицер остался.
— Какие будут приказания, Солнцерожденный?
— Дай нам побыстрее пройти.
Офицер расчистил для них в толпе проход. Рей пошел бы медленнее, чтобы увидеть все, что можно, но Че торопил его. Два или три поворота с одной шумной улицы на другую — и они попали в более тихое место. Здесь тоже были повозки, лошади, ломовые телеги, но много и пешеходов. Яркие цвета, самые разнообразные одежды, различные расы мелькали перед глазами Рея. И ему хотелось разобраться в том, что он видел, слышал и чувствовал. Но сейчас времени для этого не было.
Че свернул в тихий узкий переулок, догнав сопровождающего их офицера, и остановился перед небольшой дверью в стене.
— Большое спасибо за компанию и помощь, милорд, — сказал он в то время, как дверь уже распахнулась от его резкого толчка.
Рей на мгновение заколебался, и офицер улыбнулся.
— Все мы знаем лорда Че. Он хороший сын леди Эйе. Отдыхайте в свете Пламени, милорд, — он отсалютовал им и ушел.
Рей вошел в большой сад, закрыл за собой дверь, которую Че оставил открытой. Там были пальмы и цветы и бассейн из мрамора. Растущие возле него папоротники отражались в его спокойной воде. У бассейна Че остановился и взглянул на Рея.
— Смотри. Это она, моя мать.
Женщина, пересекавшая лужайку, не поднимала глаз и казалась погруженной в свои мысли. Она была одного роста с Че, и ее кожа была почти такой же перламутровой, как жемчуга на шее и платье, а светлые волосы опускались до пояса толстыми, перевитыми жемчугом косами. Но Рей видел только спокойную красоту ее лица.
Какое-то воспоминание шевельнулось в глубине его души. Рей повернулся и пошел обратно к красной двери в белой стене, чувствуя, что какая-то могучая сила заставляет его делать это. Он шел как слепой, видя не то, что окружало его здесь, а то, что было перед его внутренним зрением. Дверь не уступила, когда он толкнул ее, и тогда он с силой ударил по ней кулаком.
— Сынок…
Не слово, а только звучание его у него в мозгу, как было и с Че при их первой встрече. И сразу же его омыла теплая волна, несущая исцеление, отогнавшая мучительное воспоминание. Но он не повернулся — не решился. Его кулак в последний раз ударил упрямую панель двери. Он не хотел, он не мог повернуться и увидеть…
— Рей.
Его собственное имя, но сказанное не тем голосом, который он боялся услышать, а другим. Его рука упала.
— Рей…
Этот зов требовал повиновения, и Рей не мог оттолкнуть его. Он неохотно — ох, как неохотно — повернулся и увидел глаза, полные сострадания и заботы. Они смотрели в него, не на то, как он стоял сейчас, а на то, что он пережил последние месяцы. Эти глаза проникли через барьер между этим миром и его собственным. Он был уверен, что они знали…
— Рей, — послышалось в третий раз, и это был не призыв к вниманию, а только приветствие. И рука на его руке, как и эти всезнающие, всевидящие глаза, тянула его назад, в сад, и каким-то образом одновременно притягивала к другой двери, невидимой, но ощутимой. И Рей освободился от мира, в котором родился.
— Проснись!
Рей открыл глаза. Он дрожал от холода, оледенело даже все внутри, хотя лежал он не на снегу, но, правда, и не на том ложе, на котором уснул.
Под его голыми ногами был холодный пол, залитый таким ярким лунным светом, что слепило глаза. Как он оказался здесь, почему стоял, положив руки на дверной засов? Он не имел никакого представления об этом и чувствовал только замешательство и растерянность.
— Проснись! — снова приказал негромкий голос позади Рея.
Он повернулся и увидел фигуру в мантии с капюшоном, наполовину в тени, наполовину в этом ярком лунном свете. Рука поднялась и отбросила капюшон. Рей стоял перед леди Эйе. Она протянула к нему руку, и на раскрытой ладони лежал шарик, горевший чистым белым светом, на мгновение ослепившим Рея.
— Пойдем… — сказала она почти шепотом, потом повернулась, словно была уверена, что Рей не может не повиноваться ей, бесшумно пошла по освещенному луной залу к полуоткрытой двери, и скрылась за ней. Рей шел следом.
Там леди Эйе положила светящийся шарик на маленький треножник, и свет тут же разгорелся, осветив комнату со стульями, кушеткой и столом, заваленным полотняными свитками.
— Сюда! — она указала ему на стул у стола, и Рей сел. Он все еще дрожал от холода не столько внешнего, сколько внутреннего.
Леди Эйе налила вина в белую чашу в виде цветка и добавила туда несколько капель из маленького, длиной в палец флакончика.
— Выпей! — Она вложила чашу в руку Рея.
