Они вошли в большую комнату, где ни драгоценные камни, ни металл не нарушали гладкость стен и пола из слоновой кости. Центр сводчатого потолка открывался в небо, и прямо под отверстием сидели четыре человека. Вместо ярких шелков, какие Рей видел на мурийцах, трое были в белых мантиях, вроде той, что была на леди Эйе прошлой ночью, с откинутыми капюшонами. Они были стары, сгорблены, с такими же белыми, как их мантии, волосами.
Четвертый человек сидел чуть поодаль. Он был в желтой тунике, с поясом из того же красноватого металла, что и щиты, прикрывающие людей в битве. Голову его венчала корона в виде солнечного диска с девятиглавой змеей. Леди Эйе опустилась перед ним на одно колено, Че и менее проворный Рей последовали ее примеру.
— Приветствую тебя, Эйе. И тебя, Че. — Темно-голубые глаза правителя взглянули на Рея. — И тебя тоже, иноземец, совершивший такое далекое путешествие. Идите сюда, — он поднялся с кресла и повел их в другой конец комнаты, где стояли скамьи из слоновой кости с шелковыми подушками, в велел им сесть напротив.
— Леди Эйе много рассказывала нам… — начал он.
Рей смотрел на правителя, не отрываясь. Эти синие, как у леди Эйе, глаза, казалось, видели не то, что было перед ним, а то, что лежало за внешней оболочкой мира, в его глубине. Они были старые и мудрые такой мудростью, какой американец никогда не встречал в своем мире, и времени. Однако правителю вряд ли было больше пятидесяти.
Он посмотрел на Че.
— Ты почувствовал, что тот рейдер был странным судном?
— После того, как двое из моего экипажа были убиты, мы выпустили смерть-дыхание. Оно окутало весь корабль, но он все равно шел за нами, словно люди на его борту оставались живыми.
Один из Наакалей подвинулся ближе и сказал:
— По нашей науке, от этого оружия не может быть защиты. Значит, они обладают мудростью, какой у нас нет.
— Если так, боюсь, что они заплатили за нее такую цену, которая в дальнейшем ляжет на них огромной тяжестью, — ответил Ре Му. — Они еще пожалеют… — Он сделал паузу и чуть заметно улыбнулся. — Ты поступил правильно. Че. А теперь… — Его глаза снова обратились к Рею. — Я думаю, ты уже оказал нам некоторую услугу, человек из будущего, когда освободил Че из рук атлантов. Может быть, твои силы вне пределов нашего знания, может, чужды нам. Но почему ты связал свою судьбу с Му?
— Мой собственный мир исчез. Что же касается Че, то он первый помог мне. А насчет другого — не знаю. — Он помолчал. — Смогу ли я вернуться в свое время?
Ре Му повернулся к жрецу, и Наакаль ответил высоким тонким голосом:
— Как юность приходит к нам во сне, так и мы сами посещаем другие времена духом — так могло бы быть. Но переносится туда телом — это другое дело. Никто из наших, кто отважился на это, не вернулся.
— Я думаю, что эту истину ты должен принять, — сказал Ре Му, но его глаза проникали в Рея все глубже и глубже, и через некоторое время он добавил: — Твое имя — Рей — похоже на наше слово, означающее власть Солнца, это могущественный знак. Скажи, что ты думаешь о корабле атлантов, который должен был стать мертвой скорлупой, а, однако, шел за вами?
— Что это было зло.
— В этом мы все с тобой согласны. Я тоже так считаю. А встретив новое зло, о нем следует хорошенько подумать. — Он замолчал, и когда заговорил снова, голос его звучал властно: — Пусть этот юноша числится Солнцерожденным, как сын нашего дома. На нем будут обязанности его положения, потому что, скажу тебе, мой сын, наши обязанности сильно перевешивают наши права. И, может быть, наш мир покажется тебе грубым. Изучай его, как можешь, так же, как и он будет изучать тебя.
Аудиенция была окончена, их отпустили. Выйдя в другие покои дворца, Рей пытался понять, какова была причина воздействия на него Ре Му. Не мурийская манера держаться, как бы хороша она ни была, и не какая-то великая мудрость его слов. Дело не в том, что Ре Му делал или говорил, а в том, что было за его словами, что окутывало его, как громадный плащ, та сила, которая заставляла благоговеть перед правителем и чтить его. Они вернулись к носилкам и ожидающему их эскорту. Леди Эйе улыбнулась.
— Поскольку мы теперь свободны, я бы предложила отправиться на рыночную площадь, чтобы Рей увидел торговые ряды.
Похоже, теперь уже можно было откинуть занавески носилок, Че не замедлил сделать это, и теперь Рей мог смотреть на город. Улицы были широкие, хорошо вымощенные, с цветниками, с каменной оградой и небольшими деревцами. У площади они остановились, и леди Эйе отпустила носилки и эскорт.
Рей видел в толпе людей, одетых попроще, чем он и его спутники, но никого не было в лохмотьях, как нигде не было видно лиц изможденных.
— Продавцы цветов, — леди Эйе указала на буйство красок, затопивших улицу.
Че подошел к одному лотку и через минуту вернулся с букетиком, издающим сильный, сладкий запах, и поднес его матери. Она понюхала цветы.
