К счастью, он только ранен! И защищается! Раск стоял на высоком месте, но саргон все же мог его достать. Он ранен и продержится недолго, а мохнатое чудовище приложит все усилия, чтобы сбить его с ног.
Рог… как бы в ответ на эту ее мысль раздался еще один крик. Теперь Элосса увидела: огромная темная фигура пробирается через кустарник, огибая склон. Плотное тело было покрыто таким длинным и густым мехом, что коротких ног не было видно, он карабкался по склону, выпущенные когти раскидывали мелкие камни, землю, гравий.
Это был гигант даже среди рогов, достаточно взрослый, чтобы стать осторожным бойцом, потому что из выводка выживал сильнейший. Пожалуй, для саргона он был единственным достойным противником. Когда он заревел во второй раз, Элосса понадеялась, что этот громкий и яростный вызов отвлечет саргона от последней атаки на человека.
Тот ответил пронзительным визгом. Может саргон хочет сначала покончить со своей жертвой, а уж потом кинуться в сражение? Элосса пыталась добраться до разъяренного мозга. Она не была уверена, что ее мысленный толчок возымеет действие. Мозг саргона был в безумном кружении смерти и жажды разрушения. Рог! Рог! — твердила ему Элосса. Настойчивость Элоссы, может быть, была пустяком для саргона, но она ничего больше не могла сделать. Она считала, что человек еще жив, потому что, когда исчезала жизнь, она воспринимала это так, словно в этот миг уменьшалась она сама. Не такой взрыв, какой ощущался, когда умирал Юрта, гораздо слабее, но все равно она уловила бы это.
Рог остановился, взметнув из-под ног тучу гравия. Теперь он стоял на задних лапах, размахивая передними. Голова, сидевшая прямо на широких плечах, повернулась к кустам, челюсти приоткрылись, показался двойной ряд зубов.
Навстречу ему повернулась узкая голова саргона. Животное еще раз завизжало, из его рта повалила пена. Длинное узкое змеиное тело саргона свернулось, как пружина, а затем метнулось в воздух и всей тяжестью обрушилось на рога.
Звери столкнулись в схватке, о которой Элосса знала не только зрением и слухом, но и по взрыву яростных эмоций, прокатившихся в ее мозгу и чуть не сбивших ее с ног, прежде чем она успела поставить перед ними барьер. Рог и саргон катались по земле, нанося друг другу страшные удары. Элосса отползла туда, откуда можно было спуститься вниз. Ее долг по-прежнему призывал ее к опасному пятну внизу. Она была уверена, что тот, на кого напал саргон, ранен. Толчок, полученный ее мысленным поиском, был достаточно силен, так что можно было предположить, что человек все еще в большой опасности.
Элосса скользнула вниз, вокруг нее тут же сомкнулся кустарник. Если даже она и сделала это слишком шумно, то все равно звуки битвы заглушали все вокруг. Она поднялась и с помощью посоха стала расчищать себе путь. Но где же раненый Раск? Почему его не видно? Элосса очень осторожно послала тончайшую нить-зонд. Да, он здесь, внизу! Закрыв мозг от излучений ярости, исходящих от сражающихся животных, она шла к тому месту, где должен был быть человек.
Кустарник поредел. Девушка вышла на открытое место, где под темнеющим небом теснились скалы. Хотя ее мозг был закрыт, а уши заложило от треска кустов, рева зверей и звуков яростной схватки, она все же уловила болезненный стон.
На вершине самой высокой скалы кто-то чуть приподнялся и снова упал. Элосса взобралась наверх. Надвигался вечер, но света еще было достаточно, чтобы увидеть тело с расплывающимся пятном на левом боку и плече. Элосса опустилась на колени и осмотрела рану. От плеча к ребрам кожа была содрана, как со спелого плода. У нее в поясе был маленький мешочек с лекарствами. Хотя человек даже не шелохнулся, когда появилась Элосса, однако он был в сознании. С одной стороны — она должна была избавить его от сильной боли, ведь Раски не знали внутреннего контроля. С другой стороны — то, что она должна сделать, больно, и мозг раненого по неведению станет препятствовать ей. Глубоко вздохнув, девушка присела на корточки. То, что она должна была сделать (поскольку человек был ранен по ее вине), шло вразрез с обычаями и законами Юртов. Но обязанность, лежавшая на ней, управлялась еще более высокими законами. Раз она нанесла вред, она и должна исправить его. Где же выход?
Медленно, обдуманно, с большой осторожностью, как бы овладевая запретным, в котором ее не тренировали, Элосса включила мысль-поиск.
— Спать, — приказывала она, — отдыхать. — Раск повернул голову, глаза его приоткрылись. Да, она чего-то коснулась. Он все еще был на краю сознания и догадывался о ее вмешательстве. — Спать… Спать…
И он уснул. Теперь девушка должна отвести боль… Боль, конечно, останется, но как бы отдалится. Элосса делала такое с ранеными животными, с детьми Юртов, сломавшими руку или ногу при падении. Но животные доверяли ей, а дети знали, что она умеет делать, и охотно отдавались под ее власть. Но подействует ли ее умение на Раски, который с ненавистью и презрением смотрел на весь ее род?
— Спать…
