Ростом хумма был не выше Казбека, спина покатая, как у индийских слонов, на которой красовалось крупное седло из дерева и кожи. У седла не было стремян, но имелись особые, составляющие одно целое с седлом ступени, на которые седок мог опираться ногами. Да и само седло имело необычный вид и походило на вьючное седло для мулов со скрещивающимися спереди и сзади перекладинами. Не смотря на свой странный и архаичный вид из такого седла трудно вылетать даже при всем желании.
Вспомнив, что слоны пугливы и сильно привязаны к своим седокам, спросил:
— Какую цену вы просите за хумму, обученного для войны?
— За этого — тридцать золотых, — отвечал Алия, начиная проявлять интерес к иноземцу.
— Я слышал, хумма очень любят своих седоков, а к чужим — агрессивны, каким образом Бикш сможет привыкнуть к новому седоку?
— Это зависит от воспитания и характера животного. Многим требуется время для привыкания, для этого и служит воспитатель при хумме. Если животное слишком привязалось к своему первому воспитателю, то часто воспитатель сопутствует ему всю жизнь, переходя от одного владельца к другому вместе с хумма, тем более многие воспитатели — рабы, и их продают вместе. Так Бикси продается вместе с воспитателем — рабом Мумаром.
— Не кажется ли вам, уважаемый Алия, что седло слишком громоздко для хуммы и с него в воину не совсем удобно вести бой? — спросил Ярослав, предполагая разговорить словоохотливого хозяина. Тот, видя интерес потенциального покупателя, а Ярослав выглядел состоятельным человеком, не отказал в любезности удовлетворить любопытство иноземца.
— Конечно седла седоков не легки, и сражаться с них надо уметь, но в схватке главный боец Бикси, затем хумму и воспитывают приемам боя.
— Наверное, это красиво…
— Да! — с энтузиазмом подхватил владелец животного, — Бикси бросается на врага, будь то пехотинец колесничий или другой хумма…
— Хумма сражаются между собой? — вскинул брови удивленный Ярослав.
— Еще как… — уверенно заверил торговец, — хумма бьют врага бивнями, топчут ногами, напирают грудью, всячески стремятся победить, часто хумма, потеряв своего седока, сражаются в одиночку, чтобы отомстить за гибель господина или просто в порыве боевого азарта.
— Прекрасное животное! — воскликнул Ярослав.
— Самое прекрасное…
— И умное….
— Самое умное…
— То‑то и плохо.
— Почему? — сдвинул брови от неожиданности и удивления Алия.
— Слишком умное и не пойдет на сплошные ряды копий, оно слишком хорошо понимает: копья для него — смерть. Лошадь — намного глупее, но и ее очень трудно приучить идти на верную смерть (гибель, на копья).
Владелец хуммы несколько смутился от слов Ярослава и потому отвечал после некоторой паузы.
— Все живые существа боятся смерти и хумма тоже, и человек. Зачем гнать хумма на копья. Хумма должен сражаться с хумма, колесничие — с колесничими, пешие воины — с пешими.
— Да, — с готовностью согласился Ярослав, — но если у них будет выбор.
В эту ночь Ярослав оставался на борту Паллады вместе с охраной, Анютой, все еще больной Юлей и самой ценной частью груза. Значительная часть команды устраивалась на берегу, готовя помещение и размещая лошадей.
Утром, оставляя корабль на попечение Жигана, а Юлю — на Аню и Ноки, вместе с Анютой отправились в город на поиски академии Риналя. Появление Ярослава в таком месте требовало и выглядеть соответствующе, то есть он не одел брони, одежда должна была выглядела респектабельно, но без роскоши и соответствовать местной моде. Ярослав одел синюю тунику и — в тон ей штаны, перепоясался обычным мечем местного изготовления. Анюта также на время лишилась обычных для детей — землян на троне камуфляжных брюк и куртки, поменяв на длиннополое светло — бежевое платье и головной убор местных рыбачек, в виде чепца. Такой наряд не пришелся Анюте по душе привычной к подвижному образу жизни, но выбора у нее не было, и, как следствие, испортилось настроение.
Найти академию не составило труда, хотя занимаемое здание совершенно не соответствовало земным понятиям об учебных заведениях подобного ранга. Обычный особняк в центре города, в тихом районе состоятельных владельцев. Добротное, каменной кладки двухэтажное здание ничем не выделялось в общем рисунке улицы. Не было ни вывески, никаких бы то ни было особых элементов архитектурного убранства, указывающих на статус заведения. Все очень строго, без излишеств, резные полуколонны выделяли воротный проезд, ажурные решетки на окнах второго этажа. На первом по местной моде они вовсе отсутствовали в наружных стенах. Вместо них глухие ниши занимали барельефы на мифологические темы.
Ярослав и Анюта переглянулись, здание внушало некоторую неуверенность:
— Ну что, пойдем? — спросил он.
И Анюта согласно кивнула головой.
— Мы же решили.
— Потом не плачь и не просись домой… Мы не знаем, чему и как здесь учат, — Ярослав пожал плечами, — конечно кто‑нибудь из нас все время будет рядом, но я вынужден уезжать и часто надолго. Тебе придется оставаться одной. Подумай, стоит ли оно того.
— Но меня здесь научат быть волшебником…
— Ты этого хочешь?
