Глядя на мерцающее в руках племянницы пламя, Ярослав понял, что перед его взором как раз и происходит самое, что ни на есть сложное испытание на способности в магии. Чтобы вот так просто удерживать в паре сантиметров над ладонями источник не просто магии или волшебства, а воплощения неживой материи посредством магии в одухотворенную сущность, созданную другим человеком, надо обладать поистине незаурядной способностью и, главное, восприятием структуры чужой магии. Если Ярослав попытался бы удержать в руках обычных неодухотворенный плазмоид, созданный к примеру Ольверо и переданный ему из рук в руки, то сгусток энергии просто рассыпался бы, серьезно покалечив его или даже, возможно, взорвался. На столько трудно воспринять и подпитывать то, что создано другим. Пожалуй, даже легче создать самому. Впрочем, у Ярослава вместо плазмойдов образуется нечто странно черное уничтожающее, словно материя гибнет, разрушается в его руках.
Ничего не ответив, Ярослав лишь с пониманием качнул головой, а Анастагор, вновь усмехнувшись, ласково обратился к Анюте.
— Это живой дух, созданный нашей с тобой волей, теперь он будет служить тебе и, когда во мраке ночи потребуется свет, стоит только вспомнить о нем.
Восхищенно глядя на мерцающий в руках мотылек, Анюта нерешительно спросила:
— Насовсем?
В ответ Анастагор добродушно улыбнулся.
— Собственно говоря, он создан тобою, хотя ты этого не заметила, потому принадлежит только тебе и никому иному служить просто не сможет.
— Спасибо, — ответила Анюта, и до сих пор ужасно стесняясь, села на свое место.
— Как видите, — продолжил Анастагор, обращаясь к Ярославу, — у девочки — несомненно талант и препятствий к обучению с моей стороны не предвидится. Завтра я сообщу о вас совету и пританам города. Возможно, придется уточнить детали, составить договор. Вероятно, это потребует времени и нескольких встреч в присутствии заинтересованных сторон. В конце концов хозяева города сами заинтересованы в приобретении способных учеников и, я думаю, не станут препятствовать, не смотря на увеличение расходов. Если все же меркантильность станет преобладать, я обращусь напрямую к… — Анастагор запнулся и, взмахнув ладонью, рассек воздух, — я, пожалуй, сразу поставлю в известность о вашем прибытии Тимонома, так будет проще и быстрее. Со своей стороны предлагаю вам уже завтра познакомиться с учителями и приступить к занятиям. Метр Гринье — прекрасный человек и имеет богатый опыт общения с детьми. Его помощница Критана работает исключительно с девочками. Уверяю вас, академия Риналя — лучшее в мире учебное заведение, и вам не о чем беспокоиться…
— Куда и во сколько мы должны прибыть, и каким образом я узнаю о встречах? — прервал его Ярослав, предполагая после уточнения, откланятся, но Анастагор быстро раскусил:
— Э…э, — протянул он, весело смеясь, — вам, вождь, не удастся так легко от меня отделаться. Пока все не расскажете, я не отпущу вас… Как там поживает мой ученик Ольверо, он писал: встретились вы в Агероне?
Дальнейший разговор свелся к рассказу Ярослава о путешествии из Нового Нидама в Агерон и последовавших затем событиях в Изумрудной долине, о которых Ольверо не знал и не мог пересказать в переписке. Анастагор оказался человеком любопытным и пытливым, способным находить зерно истины в мелочах, а потому — придирчивым. По тому Ярославу приходилось держать ухо востро, чтобы не сболтнуть лишнего. Утаивать одно, превозносить другое, обходить молчанием значительные пласты событий, о которых волшебнику вовсе не следует знать. Просидев таким образом до полудня и изрядно проголодавшись, они с Анютой наконец откланялись, дав согласие явиться следующим утром в указанный Анастагором пансион в одном из пригородов Риналя к волшебнице Критане, которая введет их в курс повседневных дел. О необходимости последующих действий Ярослава предупредят заранее с помощью посланников, для чего он сообщил место своего постоянного пребывания в пригороде Агеронцев.
По возвращении на Палладу Ярослав встретил Ибирин в компании с Сабук Адраст — нотариусом пританея. Пленные в трюме корабля давно заждались решения своей судьбы и по словам команды находились на взводе, не понимая, почему до сих пор еще живы и предполагая худшее — продажу в рабство, причем, можно сказать в родном городе, что их отчаянно злило. В любой момент следовало ожидать попыток бунта. Представляя Адраста, Ибирин среди прочего заметил:
— Не сомневайтесь Дхоу, уважаемый Сабук Адраст вошел в наше особое положение с частью команды недовольной оплатой и уверяет, что проявит понимание, если люди неправомерно сочтут себя обманутыми.
Ярослав уважительно склонил голову в поклоне перед чиновником города.
— На моей памяти, — согласился Сабук, — не много ситуаций, когда команда, получив деньги от кормчего, отказывалась выполнить обязанности, и составление долговых пастор в этом случае наиболее удачный выход из ситуации, чтобы избавиться от бунтовщиков и не понести потерь в деньгах. Правда вам следовало озаботиться этим заранее… — упрекнул в конце нотариус.
